На то, чтобы привести себя в порядок, потребовалось время, но, закончив плести косу, Вейя так и осталась сидеть в тени повозки, смотря вдаль. Если бы только сбежать удалось, то к вечеру бы уже в аил вернулась. Но следили за ней крепко. Вейя то и дело напарывалась на чей-нибудь взгляд.

Далебор вновь приблизился, Вейя и замечать его не желала, да ему, похоже, то и не нужно стало. Он молча положил на колени свёрток.

— Поешь, — только и сказал сухо.

— Подожди, — остановила его Вейя, — позволь на лошади ехать, в повозке душно сильно.

Далебор сощурился, въедливо вглядываясь в её лицо.

— Посмотрю, как будешь себя вести.

Вейя не успела ничего ответить такого колкого в отместку, как сотник уже шёл обратно к костру, который разбили на время стоянки. Очнувшись, Вейя рассеянно опустила взгляд, разворачивая отрез ткани. Щедрый ломоть хлеба и вяленое мясо пахли пряно, поесть, как бы Вейя ни злилась, не отказалась, хотя первый порыв — оставить это всё у дороги. Всё же не доела, почувствовав сытость. Остатки оставила в траве — для духов луговых. Может, раздобрит, да помогут выпутаться из сетей.

В дорогу свернулись споро, Вейя не успела и освоиться толком, как гридни уже поднимались в сёдла. И Далебор всё острил на ней взгляд, не выпуская из-под внимания. И стало вдруг любопытно, как он её удержать возле себя собрался, коли путь его в Каменный Кут лежит? Неужели запрёт в какой-нибудь избе заброшенной или… ворожить собрался, разум её отуманить? Даже смешно стало от этих мыслей, да вместе с тем невесело, и страх заточил где-то под рёбрами.

Вейя всё же выпросила лошадь — ехать в заточение не хотелось до слёз, что пришлось спрятать всё своё негодование и ярость. Забравшись верхом, даже выдохнула свободнее оттого, как холмы открылись взору далёкими в солнечном свете просторами. Конечно, гридни окружили со всех сторон, да и лошадь ей дали самую старенькую — чтоб, коли что, далеко не сбежала. Да Вейя и понимала, что бессмысленно это — нагонят разом, ещё свяжут и в повозку назад затолкают.

Шли бодро, будто всё спешили куда, оно и понятно — Вейя каждый раз оборачивалась в надеже Тугуркана увидеть, да окоём со всех сторон был чист. И как бы ярко ни светило обжигающее око, так что душно даже стало, спасал только ветерок, а внутри всё мрачнее становилось.

— А это ещё кто там? — ехавший рядом гридень вскинул руку, накрывая тенью глаза, всматриваясь вдаль.

Вейя тоже пригляделась, да не увидела бы ничего, если бы не поднимавшийся тонким ручьём дым от костров и тёмные мужские фигуры.

— Их не было здесь, когда проезжали мимо, откуда взялись? — обернулся тревожно, оглядывая остальных.

Вейя вытянула шею, ища взглядом Далебора, да он со своими ближниками уже тоже приметил становище. Отряд взволновался заметно, придерживая своих жеребцов, да некоторые войны за черенки кто мечей, кто топоров похвастались, другие луки сдёргивали с плеч.

Их тоже заметили. Чужаки всполошились, забегали, прыгая в сёдла, и уже в их сторону неслись вереницей. Сердце дрогнуло в груди и пустилось в галоп — не с добром явно идут.

— Стрелы! — гаркнул Далебор, а в следующий миг Вейю потеснили, заставив лошадь вскинуть гриву и заржать испуганно.

Вейя едва смогла справиться с ней: вывернула, поводья натянув так, что кобыла попятилась, затопталась на месте беспокойно. Издалека донёсся свист и окрик чужой, до кости пробиравший.

— Кангалы это, бейте! — рявкнул кто-то.

Гридни повскидывали луки, спустили стрелы, а через миг — Вейя видела из-за спины заслонявшего её гридня — две лошадь споткнулись, закувыркались в траве вместе с наездниками. Зацепили.

— Твердята, уводи её! — выкрикнул Далебор.

Тот гридень, что впереди Вейи был, развернулся, хлопнул по крупу лошадь, что у бедолаги подогнулись задние ноги от внезапности, пустилась прочь — Вейя только и успела схватиться за гриву и удержаться, запоздало догнало гарканье мужей и звон стали, но Вейя обернуться даже не смогла, держась крепко за холку, лишь бы не свалиться с кобылы. Твердята нагнал, всё оглядывался назад, да тут же выругался крепко.

— Уходи! — выкрикнул, собрав в кулак упряжь, потянул, разворачивая жеребца.

— Что? — Вейя обернулась, не понимая ничего, смотря через налипшие на лицо волосы.

— Уходи, говорю! — рявкнул гридень, обнажая сталь, вырывая меч из ножен.

Глава 74

Несколько татей неслись прямо на них, а где-то позади за перекатом холма разворачивалась сеча и лилась кровь. Страх объял с такой силой, что Вейя пошевелиться не могла, видя, как Твердята вскинул меч, отражая первый обрушившийся на него удар. Лязг оружия ободрал слух, гнутые палаши кангалов сверкали в лучах чуть просевшего на небоскате ока. Но едва гридень оттолкнул первого, как рванулся другой, но такой же бородатый со смуглой, как бронза, кожей. Твердята откинул его гнутый палаш, выгнулся, ловя ртом воздух, выбитый ударом по рёбрам тяжёлой стали первого татя, тогда как этот одним коротким движением полоснул гридня по горлу. Брызнула кровь, и Вейя зажмурилась, теряя дыхание и опору. Лошадь дёрнулась вперёд от окрика одного из татей, а почуяв кровь, шарахнулась в сторону, и Вейя, не успев удержаться, сорвалась с седла. Короткий полёт, и удар сотряс всё нутро, глаза залило чёрной смолой, и выбило дыхание из груди.