Даже то, как мы идем, говорит о многом, но на животном языке. Меня выбила эта пауза, ее глаза, близость. Она меня сломала, я был готов поцеловать ее. И эта женщина отлично прочитала мое желание, поэтому ухмыльнулась – чистая победа. Я растерян, а Элис этим пользуется. Она идет рядом… Нет, это я плетусь рядом с ней, как щенок на поводке! Именно такое ощущение. Это показательное дефиле – весь мой отдел должен лицезреть, как я послушно волочусь за главным иллюстратором, за этой шикарной женщиной. Для нее это важно, ведь все мои коллеги знают, как сильно я люблю Лин.

Ресторан для офисных работников занимает весь третий этаж здания. Издательство оплачивает наши обеды независимо от должности – заслуга Стиви Лескота. В это время здесь обычно людно, это понемногу способствует возвращению моей утраченной уверенности. Элис ведет себя, как будто ничего не произошло. Теперь она не замечает мой пристальный взгляд.

Давай! Посмотри на меня! Нет, ей это не нужно. Она уже одержала победу.

Официант. Меню. Сразу готовы сделать заказ. «Мне? То же, что и ей». Посмотри на меня!

– Извини, Генри. Я в дамскую комнату.

Начинаю ее ненавидеть и хочу поставить на место. Или наказать? Ее бедра, облаченные в черные офисные брюки с высокой талией, размеренно и призывно покачиваются с каждым уверенным шагом. Белая воздушная блузка с не вульгарным, но притягивающим внимание декольте добавляет ее походке легкости. Волосы, собранные в длинный прямой хвост, маятником отсчитывают ее шаги. Ловлю себя на пошлой мысли, как хочу намотать эти волосы на кулак…

– Чем я обязан такому вниманию? – Опережаю ее, не даю начать говорить.

– Насколько я знаю, ты сейчас обязан только стране…

– Ты же меня поняла. – Иду в наступление.

Снова пауза.

– Знаешь, что женщине нравится в мужчине больше всего? – Расправив на коленях салфетку, она кладет руки перед собой на стол. – Ощущение в нем скрытого потенциала.

Мой взгляд говорит о многом, но только не о том, что я ее понимаю. Элис в довольной улыбке показывает аккуратные белые зубки – скорее всего, часть расширенной медицинской страховки.

– Уют, забота, любовь – все это приедается или со временем проходит. И тогда мы начинаем мечтать о светлом будущем. Мужчина должен вселять в нас уверенность, что оно обязательно придет. Что счастье впереди, где-то на горизонте. Нам нужно верить в сказку, иначе мы просто завянем.

Официант с подноса расставляет наш заказ, разливает кофе в две белые чашки и удаляется, пожелав приятного аппетита. Нужно снова наступать.

– При чем здесь я? – Пусть открывается или уходит.

– Генри. – Понижает голос и подается вперед, строго смотрит на меня исподлобья – теперь атакует она. – Я не буду рассказывать о своих чувствах к тебе, как бы ты этого ни хотел. Ты достаточно взрослый мужчина, чтобы все понимать. И я считаю, ты способен на гораздо большее, чем уже имеешь. Я вижу это в тебе.

Ее голос гипнотизирует, отпечатывает слова где-то внутри меня. «Чувства к тебе». «Взрослый мужчина». «Способен на гораздо большее». «Я вижу ЭТО в тебе».

– Жизнь слишком коротка, чтобы лишать себя удовольствий. – Рука Элис ложится на мою. – А если ты думаешь, что совесть – это дар, то ты ошибаешься. Она больше похожа на болезнь. Но даже с ней можно договориться. Или на крайний случай утопить в море роскоши и наслаждений. Только представь…

Освобождаю свою руку и хватаюсь за кофе. Глоток. Еще глоток. Слишком горячо и горько. Наблюдательное молчание Элис затягивается. Я ее сбил. Но не ослабил. Она коротко кивает и выпрямляется. Еще секунда – и моя спутница полностью поглощена приемом пищи. Следую ее примеру.

Молчание нагнетает шторм. Нет ни малейшего представления о ее следующем шаге. Что еще она может сказать? Что должен ответить я? Что я вообще могу сказать этой неотразимой женщине? Что у меня есть любимая беременная девушка? Моя маленькая Лин… Для Элис даже это не будет аргументом. Она видела, как при первом же сближении я был готов ее поцеловать. Хотел поцеловать. И это гораздо хуже. Предвкушаю раскаты грома.

– Я хотела сброситься с крыши, когда у меня забрали ребенка. – Столовые приборы стремительно теряют тепло ее рук, пальцы теребят салфетку на бедрах. – Стивен не дал мне этого сделать. Звонил, когда не мог прийти. Потом я вышла на работу, повышение, много интересных заданий, специально подобранных Стивеном. Они полностью меня поглотили. Такая реабилитация. Я ему очень благодарна. Он помог мне по-другому посмотреть на себя, на мою жизнь. Во мне как будто что-то щелкнуло. Какой-то выключатель. И теперь я живу только для себя. Удовольствие, наслаждение, счастье. Вот ради чего стоит жить, Генри.

Элис берет кофе, рука немного дрожит, поэтому она сразу же призывает на помощь вторую. Видимо, ей дорого обходится эксгумация этих воспоминаний. И они все еще способны уколоть ее. Щелчок выключателя оказался холостой? Или «счастье для себя» – просто самообман? Не стану спрашивать об этом. Ей и так тяжело.

– Что случилось с отцом ребенка?

– Ничего. Это был фиктивный брак и такой же фиктивный секс только для возможности двигаться дальше. Развиваться как личность.

Мои глаза округляются. Ответ Элис отправляет в нокаут. Все оказывается так «просто».