Мысли проецируются на потолок фильмом в кинотеатре. Зал переполнен, на экране премьера – триллер/мелодрама. В главной роли Лин Робертс и Генри Колдвэл. За основу взяты реальные события из реального времени. Эти двое будут противостоять жестокой системе. Есть ли у них шансы? Шансы сбежать и стать счастливыми?

Откуда взяться шансам, если нет ни малейшего понимания, что делать?! Нет учебников, нет примеров, нет историй успеха или неудачи – любая информация о попытках борьбы с системой уничтожается. В этом нет сомнений. Я сам пару раз редактировал учебники истории для спецгородов детей. Прошлое – самый пластичный материал. Современники слишком молоды.

– Тони, – его имя вырывается из моей груди.

Аккуратно, стараясь не прервать чуткий сон моей любимой Лин, вытаскиваю свою руку из-под ее головы и начинаю одеваться. Есть только один человек, способный мне помочь хоть какой-то информацией, – старик Тони Финч. Он сильнее и смелее меня. Он пытался бороться.

***

Светящиеся стрелки на циферблате часов показывают начало второго ночи. Никаких поездов – порядочным людям в такое время некуда ездить. Для всех остальных существует такси. Не знаю, сколько есть времени до того, как за Тони приедут и отвезут в ближайший спецгород стариков. Нужно спешить! Два часа ночи. Такси, петляя по моему дешёвому спальному району, выезжает на восьмиполосную скоростную магистраль и увозит в туманную дымку. Спустя сорок минут стою у многоэтажного дома, где живет Тони. Если его еще не увезли.

Когда я только устроился в наше издательство, Энтони Финч часто приглашал к себе. За чашкой вкуснейшего ароматного кофе он рассказывал о любимых книгах, о тонкостях нашей работы и никогда о своем прошлом. Позже, после окончания моей стажировки и когда работы заметно прибавилось, такие вечера повторялись все реже. Сейчас передо мной знакомая дверь на четырнадцатом этаже. Сердце стучит быстро и громко. Или это я стучу в дверь? Одновременно. Легким катастрофически не хватает воздуха. Пожалуйста, будь дома. Проснись, Тони!

– Генри? – Сонный скрипучий голос Тони Финча звучит в этот момент самой сладкой музыкой.

Он смотрит на меня прищуренными глазами, спасаясь от света.

– Ты даже не представляешь, как я рад, что застал тебя! – Не могу сдержаться и обнимаю его. – У меня к тебе очень важный разговор!

– Заходи. – Он закрывает дверь и, зевая, отправляется на кухню. – Контролеры приедут за мной в девять утра. До этого времени я в твоем распоряжении.

Он включает чайник и садится в свое любимое плетеное кресло.

– Ты уже успокоился? – На его высохшее лицо вернулась фирменная улыбка. – Если да, то можешь начинать.

– Извини, что разбудил тебя, но это… – Хочу сказать «вопрос жизни и смерти», но в последний момент суеверно осекаюсь. – …Очень важно. И только ты можешь мне в этом помочь.

– Ну, тогда я тебя слушаю.

Рассказываю ему обо всем произошедшем со мной в этот вечер после нашего разговора на его прощальной вечеринке. О непонятном предложении Стивена Лескота, о пьяном Томасе. О беременности Лин. Его реакция началась с приготовления кофе в полнейшей тишине.

– Попробуй, – протягивает трясущейся рукой большую кружку ароматного американо. – Добавить еще сахара?

– Тони, я…

– У нас достаточно времени. Мой рассказ не будет долгим. Тем более большую часть истории ты уже знаешь. – Он делает аккуратный глоток, после чего ставит кружку перед собой и откидывается в кресле. – Ну как с сахаром?

– Все в порядке! – Эмоциональный износ добивает меня, терпение на нуле.

– Ну и хорошо. – Тони снова возвращается в мир воспоминаний, теряя жизнерадостность на глазах.

Передо мной снова высохший угрюмый старец, больше похожий на мумию.

– Тогда ходили слухи, что можно сбежать на юг. – Он смотрит куда-то глубоко в себя. – Говорили, там, на границе, в стене есть трещина, через которую может пролезть взрослый человек. Пройти к ней можно только через густой лес. Деревья спрячут беглецов от пограничников на сторожевых вышках, поэтому со стены угрозы не будет.

Внимательно впитываю каждое его слово, как несколько лет назад, когда приходил сюда за редакторскими уроками.

– Таких мест для побега вдоль всей границы, скорее всего, много. Во всяком случае, было тогда. Проблема в том, что точного расположения этих лазеек никто не знает. Даже если кто-то сбегал, то его история моментально превращалась в легенду. В кругах сопротивления у каждого был знакомый знакомого друга, прорвавшийся через границу. Поэтому верить этой информации можно только на свой страх и риск. – Тони смачивает пересохшее горло глотком кофе. – Только идиот бежал бы к жутко холодной северной границе. На западе – океан, на востоке – политически дружественные страны, при первой возможности они вернут беглецов на родину.