Шрифт:
— Где тебя носит? Мне нельзя волноваться: у меня давление! Хочешь свести мать в могилу?
— Но всего полдевятого! Нет, мамочка, пожалуйста, только не умирай. Прости, прости. Я больше не буду.
Олег приказал родить, и я родила. Как же мне от себя тошно!
Ване лучше. Температура наконец падает, и я могу вздохнуть с облегчением.
— Это нервное, — считает Олег. — Неудивительно, учитывая, какой вчера Ванюша пережил стресс.
Я опускаю взгляд. Голова раскалывается, и невыносимо стыдно за срыв, за омерзительную истерику, которую я устроила при ребёнке. Распсиховалась на пустом месте, повела себя как ненормальная.
«Ты принимаешь свои таблетки? Тебе надо».
Вместо того, чтобы вздремнуть после бессонной ночи, я отправляюсь готовить завтрак, переполненная чувством вины.
Масло на сковороде шипит. На поверхности теста появляются пузырьки. Когда края блинчиков подрумяниваются, на меня обрушивается запоздалая мысль: Олег мог соврать. Что если Ваня ничего не говорил про маму Даника Малиновского и слова Олега — очередной способ вывести на эмоции? Поступок настолько в его духе, что я почти уверена: вот она, правда.
Но правда или ложь — ни тот, ни другой вариант не радует.
До вечера я драю квартиру — мою полы, натираю до блеска зеркала. Ищу забвения в простых, повторяющихся действиях. Хозяйка я безусловно отвратительная: когда в доме маленький ребёнок, влажная уборка — необходимость, а у меня в углах коридора закручиваются серые клубы пыли.
«Не надо убирать часто — надо поддерживать порядок», — наставительно говорит Олег и бросает наушники на груду своей одежды, перекинутой через спинку и подлокотники кресла в спальне.
Перемещаюсь с пылесосом в кухню, смотрю на башни тарелок на столе, на шеренгу грязных кружек вдоль мойки, и меня охватывает апатия. Все открытые полки забиты хламом: пластмассовыми желтками киндер-сюрпризов («Мама, не трогай!»), пальчиковыми батарейками, ожидающими утилизации («Натусь, не злись, выкину по пути в магазин»), нераспечатанными палочками для суши. Вторую неделю на крышке кофемашины лежит Олегова отвёртка («Потом верну в ящик для инструментов»). Меня не покидает стойкое ощущение, будто я борюсь с ветряными мельницами.
С нетерпением жду, когда выходные закончатся и можно будет сбежать на работу.
* * *
Наверное, я единственная женщина в городе, которая не любит свою работу и тем не менее предпочитает будние дни выходным. Вечер пятницы я ненавижу сильнее, чем утро понедельника. Верите? Иногда, возвращаясь домой, проезжаю свою остановку, чтобы выиграть несколько дополнительных минут свободы. Свободы от начальников любого толка.
Но сегодня всё по-другому — сегодня домой я тороплюсь. Даже заказываю такси, потому что ждать автобуса мучительно. Последние три часа в офисе я просидела как на иголках. Не могла ничего делать, ни о чём думать. Только снова и снова перечитывала эту непонятную смс.
«И кто он? С кем ты мне изменяешь?»
Глава 11
Сообщение приходит после обеда, когда я открываю припрятанную в столе пачку печенья и собираюсь заварить чай. В последнее время у меня совершенно ненормальное отношение к сладостям: когда Олега нет рядом, я стремлюсь съесть как можно больше. Стоит мужу выйти за дверь — проверить машину, вынести мусор — и рука сама собой тянется к вазочке с конфетами. А на работе…
Неудивительно, что я не влезаю в старые платья.
— Наташа опять пьёт свою химию. Запах малины на весь кабинет.
Начальница — полноватая дама на пенсии — подтрунивает по-доброму. Это не Олегов обвиняющий тон, и можно отшутиться или просто пожать плечами. Я улыбаюсь Зое Михайловне и выбрасываю использованный чайный пакетик в урну под столом.
Бухгалтер — профессия нудная до невообразимости, но благодаря тёплой, дружеской атмосфере я легко смирилась с тем, что когда-то давно выбрала работу не по душе. Здесь мой островок комфорта — стол из светлого дерева, полки с документами, орхидея в горшке, ящики, в которые никто и никогда не залезет без разрешения. Я чувствую себя настолько уютно, насколько это возможно среди чужих людей и казённой мебели. И плечи мои расслабленнее, чем дома.
Индикатор на телефоне мигает синим. Я провожу пальцем по экрану, чтобы снять блокировку, и читаю смс. Лучше бы я этого не делала. Лучше бы дождалась конца рабочего дня, потому что с этого момента каждая секунда превращается в пытку.
«И кто он? С кем ты мне изменяешь?»
Если сообщение — шутка, то очень злая. Пять минут я буравлю взглядом экран, пока тот не гаснет, затем бросаюсь в коридор и звоню Олегу. Пальцы трясутся. Выбрать нужный контакт получается не с первой попытки, но потом на голубоватом фоне появляется надпись: