— Тебе честно? — да уж, похоже, мой инстинкт самосохранений почил в бозе.

Дракон что-то процедил сквозь зубы, но все же ответил.

— Уж будь добра.

— Платьем, — сообщила я, мысленно составляя завещание.

— Что «платьем»?

— Платьем думала, чересчур коротким для местного общества, — я все же вскинула голову и как кролик на удава посмотрела на взбешенного кронпринца. — Ты меня оскорбил. Я тебе отомстила.

Порта открылся, закрылся и через минуту, не успела я перевести дух, открылся вновь. На постели оказалась брошенная туда небрежно, как тряпичная кукла, Кирана. Ее эльфийское высочество явно не ожидала такой «чести», выглядела перепуганной и, судя по всему, готова была сбежать на другой конец материка, лишь бы не попадаться на глаза разъяренному Шаринасу.

— При ней и в подробностях, — велел, тяжело дыша, дракон. — Ну!

Я вздохнула и смиренно попросила, глядя на сжавшуюся в комок принцессу.

— Ваше высочество, присмотрите за моим сыном, пожа…

— Вера!!! — казалось, от рева дракона вздрогнула вся столица.

— Плеть, мясо, детские куклы, наручники, горох, — перечислила я все сплетни.

Любовник прищурился.

— С плетью, которую нужно держать перед собой на вытянутых руках, когда общаешься с драконами, и переперченным мясом, как символом разбуженной страсти, я уже познакомился. Остальное?

— Детские куклы — как символ деторождения. Их нужно класть на подушку, на которой спит любовник, причем желательно в темноте. Наручники… Это символ смирения. Мол, делай, дракон-батюшка, со мной все, что пожелаешь. И слова не скажу. Горох… Ну… Это в наказание для любовницы. Посадить ее на один горох, желательно сухо…

Я не договорила: Шаринас, в очередной раз взревев, сбежал порталом. Я недоуменно посмотрела на перепуганную Кирану.

— Это была шутка. К чему так беситься?

Ее высочество задержала дыхание на несколько секунд, затем резко выдохнула и ответила:

— Вера, он когда-нибудь вас убьет. И это будет первый случай.

— Первый случай чего? — уточнила я. — Убийства женщины драконом?

— Первый случай убийства драконом члена своей семьи, качнула головой Кирана. — Да, Вера, любовницы тоже входят в семью. Для чего вы выводите его из себя?

Теперь настала моя очередь дышать глубоко и медленно.

— Ваше высочество, я не привыкла к положению безмолвной рабыни. Я выросла в других условиях и не понимаю, почему он считает нормальным одевать меня как местную жрицу любви, а я должна молчать и подчиняться.

— Вера, — тяжело вздохнула эльфийка, — поймите уже, что борьба за равенство может и должна идти среди людей и эльфов. Драконам же нужно именно что подчиняться. Они слишком могущественны и сильны, чтобы играть с ними в такие опасные игры. Когда я говорила, что в ваших силах испортить ему жизнь, я вовсе не имела в виду распространение лживых слухов. Я, надо признать, поверила в плеть и мясо, потому что такие вещи вписывались в характер кронпринца. Но горох и наручники… Морить голодом члена семьи, измываться над ним — это считается подлостью и низостью. Вы серьезно оскорбили его высочество.

Кирана вскоре вызвала слуг через одни из браслетов, надетых на руки, и отправилась во дворец в прибывшей карете, я же снова осталась в одиночестве. Понятия не имею, чем занимался Шаринас, но дома он не появился даже ночью, так что, предоставленная самой себе, рисовала, читала: нежилась, в общем, вела себя, как заправская аристократка. Извиняться перед любовником я не собиралась. Это еще кто кого оскорбил. Двойные стандарты принцессы раздражали, но, судя по всему, здесь подобная «двойная мораль» никого не удивляла.

Отлично выспавшись в одиночестве, я позавтракала и спустилась вниз, к подошедшим Эльзе и Берту с нянькой. Сын, веселый проказник, немного развеял мои грустные мысли, но едва нянька забрала малыша домой и мы с подругой оказались в одиночестве, я, как и ожидалось, подверглась очередной психологической атаке.

— Мясо, наручники и плеть?! Вера, ты серьезно?! Хочешь сказать, что Шаринас такой деспот?! — Эльза внимательно, словно работник Сыска, смотрела на меня, стараясь подметить малейшую эмоцию на моем лице.

Вот кому вместо мужа дела расследовать надо…

— Это была лишь шутка, — я взяла в руки пустую чашку и стала крутить ее в руках. — Ты была на том вечере? Видела, в какое платье он заставил меня обрядиться? По-твоему, это нормально?

— Не была, — поморщилась подруга. — Мужчины знали, что ты появишься там с кронпринцем, и решили не приезжать, так что платье я не видела. Но, Вера, это же не повод так… «шутить»! Ты же прилюдно его унизила!

— To есть ему меня унижать можно? — прищурилась я.