Зал, украшенный в красно-коричневые цвета, встречал нас с драконом звуками музыки и разговорами аристократов. Не скажу, что при нашем появлении все замолчали, но тише однозначно стало.

Я шла рядом с любовником, высоко подняв голову и в душе остро желая натянуть на самого лорда мой наряд. Пусть походит на каблуках и ощутит всю прелесть испорченной репутации. Стыд… Нет, это был не стыд. Скорее жажда справедливости. Я терпеть не могла чувствовать себя чьей-то игрушкой. Увы, Шаринас не желал принимать моих желаний…

Надменно поприветствовав князя и его наследника с супругой, дракон отошел к одному из свободных диванчиков, проявил фальшивую заботу, усадив туда меня, пообещал надолго не исчезать и сбежал, оставив любовницу под прицелами глаз любопытной аристократии.

Там, на Земле, видя каждый день в зеркале прыщавое лицо, я научилась скрывать и эмоции, и чувства. Здесь, вылечившись от «проклятия», я не растеряла этот полезный навык и сейчас, несмотря на раздражение, обиду и зарождавшийся гнев, сидела с высоко задранным подбородком, отчаянно делая вид: что мне все равно, кто и какие гадости говорит обо мне за моей спиной. Действительно, подумаешь, новость: очередная любовница кронпринца обнаглела настолько, что явилась на вечер к князю практически голая.

Первыми ко мне подсели сестры Адилина и Амирина, графини альт Дорские, старые девы и первые сплетницы если не во всем княжестве, то уж в его столице как минимум. Высокие пышные брюнетки «глубоко за тридцать», они явно не вмещались в собственные наряды: но им-то было простительно: на них давно махнули рукой и потенциальные женихи, и остальные сплетницы, так что платья сестер, неприлично обтягивающие, длиной до середины икры, с открытыми руками и глубоким декольте, никто давно уже не обсуждал.

«Представляете, милочка», — так традиционно начинала разговор одна из сестер, и вторая тут же перехватывала нить беседы, стараясь поведать шокирующую новость первой и тем самым заслужить благодарность слушательниц.

— Представляете, милочка, — открыла рот Адилина, тщетно пытаясь скрыть зависть за напускным презрением.

— Ее высочество решила вместе с баронессой Ларской, — подхватила Амирина.

— Оформить очередную выставку, — закончила ее сестра.

— Причем на тему ущемления женщины в нашем обществе! — взгляд Амирины скользнул по моей одежде. Графиня таким образом как бы пыталась подчеркнуть, что именно она думает и о выставке, и об ущемлении женщины, и об обществе, иногда так много позволяющем определенным личностям.

Адель Линарская, присевшая в стоявшее напротив кресло, последовала примеру сестер: внимательно осмотрела мой наряд и лишь затем вмешалась в беседу. Высокая и худощавая, приятельница Агнессы чуть покровительственно улыбнулась сестрам.

— Какое ущемление, что вы. И когда ваш брат у вас часть наследства забрал, тоже не было никакого ущемления, верно?

Амирина и Адилина дружно покраснели и вразнобой принялись уверять Адель, что в их случае все произошло строго по закону. Да и вообще…

— Ясно, — поморщилась, прерывая поток слов, Адель и повернулась ко мне. — Как вы живете, Вера? Надеюсь, не скучаете?

О главном скандале этого вечера наконец-то вспомнили, и дамы, успевшие подсесть ко мне поближе, все разом навострили уши. Что ж… Мстить тоже надо уметь.

Я натянула на губы улыбку, не сказать чтобы искреннюю, но и не особо искусственную, в общем, как раз такую, какая должна быть у заправских сплетниц.

— Вы же понимаете, все я рассказать не могу… Но вот некоторые факты… Надеюсь, никто, кроме нашей компании, их не услышит, — намекнула я.

Народ бурно закивал. Отлично, значит, уже к утру кости Шаринасу не обмоет только ленивый. А там, скорее всего, и до самого дракона дойдет. То-то он порадуется…

Когда любовник соизволил вспомнить о моей скромной персоне, я рассказала все, что хотела, и своего «хозяина и господина встретила приличествующей «вещи» приторной улыбкой. Шаринас, явно что-то подозревая, окинул внимательным взглядом наш «курятник», дамы торопливо брызнули в разные стороны, каждая — под благовидным предлогом покидая не в меру разговорчивую любовницу кронпринца.

— Не хочешь потанцевать, милая? — ощерился дракон.

— Как скажешь, родной, — я улыбнулась, словно та пай-девочка.

Музыканты заиграли танец страсти реганум, мы с драконом вышли на паркет. Вел Шаринас мастерски. С ним даже я, танцевавшая то ли второй, то ли третий раз в жизни, не боялась опозориться. Руки любовника обжигали мою кожу. А взгляды… Наверное, если бы кронпринц владел Силой, вместо меня с ним сейчас танцевала хорошо прожаренная курица.

— О чем вы общались, родная? — приторно сладкий голос.