– Где украшение?
– тихо спросил отец.

Мне пришлось изо всех сил напрягать органы слуха, чтобы расслышать его полушёпот.

– Я же сказала, его украли…

– Прекрати, - оборвал он её лепет, - актриса из тебя никудышная. Я в последний раз спрашиваю: где брошь моей матери?

Повисло молчание. Немного покочевряжившись, мать наконец уступила напору моего папочки. Я слушала её признания, и, наверное, искусала губы в кровь, борясь с желанием выйти из укрытия и вцепиться ей в волосы. Всё оказалось до безобразия просто: моей матери очень приглянулся браслетик производства сестёр-ювелиров Елизаветы и Софьи Гайдамак. Всё бы ничего, но продавать эту вещь по какой-то причине сёстры отказались, и моя дорогая мамочка предложила бартер - антикварная брошь моей бабушки взамен на браслетик.

Из моих глаз покатились слёзы. Отлепившись от стены, я поплелась к себе в комнату и, рухнув на кровать, разрыдалась.

Должно быть, это стало последней каплей моего терпения. Я снова впала в некую прострацию, накатили безразличие и отрешённость.

В голове даже промелькнула мысль свести счёты с жизнью. Нет, не из-за украшения, конечно. Скорее из злорадного удовлетворения, расстроив своей преждевременной кончиной родительские планы насчёт меня. Что-то из серии: “Назло врагам повешусь у них на воротах - пусть стыдно будет”. Китайская мудрость, кажется, хотя за достоверность не ручаюсь.

Впрочем, эту идею я отмела сразу. Не дождутся! Во-первых, стыдно навряд ли кому-то будет. Скорее досадно, что не повременила немного с уходом в мир иной. Во-вторых… А что, собственно, во-вторых? Да и не важно. Пусть китайские мудрости остаются китайцам, а у нас и своих предостаточно. К примеру, каждый сам кузнец своего счастья. То, что надо! Да, именно так - назло врагам буду счастливой! Обязательно буду!

Четверг. За день до Бала.

Утро началось как обычно. Почти. Ещё перед тем, как прозвонил будильник, в комнату ворвалось Исчадие. Прихватив из кухни какую-то кастрюлю и черпак, он начал бить “ в барабан” прямо у меня под ухом.

– Подъём, систер!
– прогорланил он во всю мощь своих лёгких и, ловко увернувшись от моих любящих сестринских объятий, выбежал прочь.

– Ничего. С тобой я позже разберусь, - погрозила я кулаком в пустоту и, встав с постели, поплелась к распахнутой настежь двери. Я как раз намеревалась её закрыть, чтобы иметь хотя бы видимость личного пространства, когда наткнулась на прищуренный взгляд Бультерьера, проходящего мимо дверного проёма. Он тут же исчез из поля зрения, а я так и осталась стоять в короткой майке и трусах с надписью на английском «сладких 18». Это так Алиска пошутила, если что.

Спокойно, Ася, выдыхай. Сегодня прекрасное солнечное утро. Не дай его испортить всяким Исчадиям и папашиным псам. Глубоко вздохнув для восстановления душевного баланса и толкнув, наконец, дурацкую дверь, отправилась в ванную.

В столовой были только мать и Алекс. Я села на своё место и, бросив на Исчадие красноречивый взгляд, разложила на коленях тканевую салфетку.

– Анастасия, - сразу же обратилась ко мне мать.

Так, что там у нас на этот раз?

– К моему платью отлично подойдёт твоя подвеска. Я возьму её для завтрашнего вечера, - проворковала матушка как ни в чём не бывало.

Бинго!

– Нет больше подвески.

Но она, похоже, меня не услышала и по инерции ещё что-то говорила о выгодном сочетании цветов наших с ней бальных туалетов. По своему обыкновению она даже тут собиралась перетянуть всё внимание с дебютантки на себя.

– Что ты сказала?
– наконец прервала она свой монолог.

– Я сказала, что подвески больше нет, – оторвавшись от чашки с горячим чаем, повторила ещё раз, делая паузы после каждого слова.

– И где же она?

– Там же, где и бабушкина брошь.

Я смотрела ей прямо в глаза. Уверена, мы друг друга поняли.

– Ты опять начинаешь?

– Нет, мама. Я ничего не начинаю.

Самое главное не поддаться чувствам, поэтому я отвернулась и спокойно продолжила завтрак. Снова потянувшись к чашке с чаем, я вдруг обнаружила в ней инородный предмет, которого минуту назад в ней точно не было.

– Трусы на голову натяну! – прошипела, переведя взгляд на Исчадие. И добавила на всякий случай для пущей убедительности: - Свои. Ношеные.

– Бееее, - Алекс состроил брезгливую гримасу, а я, выловив ложкой для варенья пластикового таракана, катапультировала его в младшего братца. Тот во что бы то ни стало решил не остаться в долгу и уж было тоже установил на свой тарелке ложечный “катапульт”, но взглянув на мать, видимо, передумал и отложил военные действия до лучших времён.

– Вы оба ужасные дети!
– вынесла та вердикт, а я чуть не рассмеялась. Ну, надо же!

– Знаешь, тебе до “Матери года” тоже далеко, - вырвалось у меня почти непроизвольно.