Он протянул руку к моему лицу, а я отпрянула от неё, как от ядовитой змеи.

– Ты - жалкий извращенец, выкидыш гламурного общества! Меня тошнит от тебя! Я и без твоих пошлых нападок естественная, а вот ты, - ткнула я в него пальцем, - лживый, лицемерный мудак!

Развернувшись на каблуках, я быстрым шагом направилась к дому. Я еле переборола желание ещё и плюнуть в его довольную моим монологом рожу.

– Беги, беги, детка, я очень люблю такие игры, - донеслось мне в спину.
– Ты даже не представляешь как.

От его пренебрежительного «детка» у меня скоро глаз начнёт дёргаться. Не оборачиваясь, я вытянула руку и продемонстрировала жест, который в приличном обществе показывать не принято. Ответом мне был его смех.

Прошла ещё одна неделя. Всё хлопоты с моим подвенечным платьем взяла на себя мама, она же назначила себя и распорядителем банкета, который должен был состояться на территории нашего особняка.

Мне же за хорошее поведение было разрешено проводить время вне своей комнаты, и пока стояли погожие, солнечные деньки, я этим активно пользовалась - подолгу лежала с книжкой в саду или гуляла в парке. Сейчас царил тот переломный момент в осени, когда уже не так и тепло, но еще и нет серой слякоти. Солнце ярко светило, но уже не грело, как летом. И запахи вокруг стояли другие, напоминающие о том, что тепло осталось позади. Пахло увядающей листвой, немного дождем и чем-то особенным, присущим только этому времени года.

Моему уединению никто не мешал. Почти. Я то и дело замечала мелькание чёрных пиджаков охраны – присматривают, значит.

И не зря! После свидания с Бестужевым в моей голове одна за другой рождались идеи побега. Они и раньше появлялись, но я отметала их за профнепригодностью. Даже если бы мне и удалось выбраться из этой тюрьмы налегке и без денег, скорее всего, это стало бы лишь небольшой прогулкой - с его связями, отцу не составит труда весьма оперативно меня найти и вернуть назад. Я постоянно просчитывала варианты, прокручивала их в голове и так и эдак, пока не стал вырисовываться самый оптимальный, но всё равно безумный план.

В пятницу, ровно через пять дней, состоится грандиозный бал, а в субботу наше с Аскольдом торжественное бракосочетание. А там уже выбор останется невелик: прилюдно сказать нет и не далее чем к вечеру того же дня всё равно получить в свой паспорт штамп, или же избавить себя от долгой агонии и получить печать добровольно. Если честно, Аскольда я побаивалась. После того, как я окажусь в его юрисдикции, ничто мне уже не поможет. Одному богу известно, какая пакость придёт в голову этому моральному уроду в случае прилюдного позора.

Перспективы, прямо скажем, не фонтан. Пожалуй, единственное, что меня во всём этом радовало, это то, что терять мне уже нечего. А коли нечего терять, то и рисковать легко. И я собиралась рискнуть! Причём, рискнуть, поразив всех широтой размаха.

Если коротко: я собиралась стать Золушкой нашего времени и сбежать со своего первого бала, оставив “принца” с носом. Звучит пафосно, но в моей ситуации было бы глупо не попробовать, а там уже или пан или пропал.

Вечером, как и обещала, ко мне заскочила Алиска Самойлова, и к тому моменту я уже чётко представляла себе план действий. Прежде всего мне нужен был Тоха. Он, кстати, писал мне пару раз на мобильный, но посвящать его в свои планы по телефону я не решалась. Слишком просто и совсем не похоже на отца – оставить мне телефон, когда все личные контакты были сведены до минимума. Вывод напрашивается сам: если папа не конфисковал мой мобильный сразу, значит, спокоен на этот счёт. Не удивлюсь, если тот же Бультерьер контролирует все мои звонки, также как и переписку. Поэтому, воспользовавшись старым добрым способом общения на расстоянии – ручкой и бумагой, - я запечатала конверт и пошла встречать Алиску.

Алиса - дочь банкира Георгия Самойлова, бывшего офицера КГБ, кстати. Не знаю, благодаря ли первому факту его биографии или второму, но, в отличие от Тохи, общаться с Алисой мне папа не запрещал. Конечно, ведь Тоха гол как сокол, а его родители обычные честные работяги. В то время как Алиска, чей папаша ещё в 90-ых переметнулся в коммерцию, в нашем доме желанный гость.

Лично для меня разница в статусе никогда не являлась преградой к дружеским отношениям, по крайней мере, я искренне в это верила. Но мои родители сами всегда поддерживали только полезные знакомства и руководствовались той же логикой, ограничивая мои - Тоха был редким исключением и то лишь до того момента, когда папа решил одним махом лишить меня последних атрибутов мнимой свободы.

Мы сидели в тени раскидистого дерева, Алиска без остановки делилась со мной последними новостями вперемешку с собственными переживаниями, а я в это время размышляла о своём. Больше всего на свете мне хотелось быть свободной! Вести обычную жизнь, ходить в обычную школу, дружить с обычными сверстниками и просто наслаждаться жизнью.

Когда бабушка была ещё жива, я иногда проводила время у неё, особенно после рождения Алекса. Помнится, в то лето я осталась с ней на все каникулы, и это, наверное, было самым прекрасным временем в моей жизни. Бабуля жила в посёлке городского типа, хоть и в добротном, но совершенно обычном доме, где прошли лучшие дни моего детства.

Папа не раз пытался перетащить её ближе к цивилизации, но бабуля любила свою родную деревушку и никуда переезжать не хотела.

По вечерам мы с ней жарили семечки на чугунной сковородке и лузгали их во дворе за разговорами. Я делилась с ней своими подростковыми переживаниями, а она всегда успокаивала и помогала советом. С ней мы беседовали на все темы, разве что о матери не упоминали - о ней бабуля, почему-то говорить не любила.

Мне безумно нравилась эта обычная жизнь, когда не нужно притворяться и постоянно чему-то соответствовать. По утрам я старалась проснуться как можно раньше, чтобы как можно больше всего успеть. Я лазала на дерево с бидончиком на шее и рвала сочную черешню, помогала дёргать сорняки на грядках и ходила с бабушкой в лес за земляникой и морошкой, а потом мы вместе делали из ягод варенье. Кстати, земляничное и морошковое варенья до сих пор мои самые любимые.