– Зачем тебе бабушкина брошь?
– оторвался от своей тарелки отец.

– Затем, что это единственная память о ней, и как вы оба знаете, она собиралась передать её мне.

– Незачем она тебе пока, - вставила своё мнение мать.

– К тому же, я собираюсь одеть её на БАЛ, - проигнорировав её высказывание, я обращалась сугубо к отцу. Бабушка Ася была его матерью, и моя дражайшая матушка к этой вещи имела весьма косвенное отношение.

– Ася, это семейная реликвия, - произнёс отец, - не уверен, что ты готова взять на себя такую ответственность.

– А когда я, по твоему мнению, буду готова?

– Ты забываешься!

– Нет, ну серьёзно. Скажи, пожалуйста, когда наступит это время.

– Так, хватит, - для матери эта тема была явно неприятной, - отец ясно выразился, ни к чему девочке твоего возраста такие безделушки.

– Извините, матушка, но безделушки это то, чем забиты до отказа ящики вашего трюмо, а бабушкины фамильные драгоценности - далеко не безделушки. И не вам, простите, решать этот вопрос, - я старалась говорить спокойно, хоть это и давалось мне с трудом. – Эта вещь моя по праву! Я должна была её получить ещё месяц назад.

– Ты слышишь это? Слышишь, как она со мной разговаривает?
– взвизгнула мать.

Так, наша песня хороша, но уже порядком надоела. Я изо всех сил пыталась удержать контроль над эмоциями и в то же время гипнотизировала взглядом спокойного, как удав, отца.

То, что я совершенно добровольно отправляюсь на бал (читай: в компании Аскольда), его безусловно радовало. Хоть он и не подал виду, но я-то знаю своего отца - складка между бровей разгладилась, а весь его облик выражал спокойствие и умиротворение.

– Принеси Асину брошь, - обратился он к матери, а я мысленно вздохнула с облегчением. Как оказалось - рано.

Весьма неохотно мать поднялась со своего места и исчезла в спальне второго этажа. Не появлялась она долго. А когда вернулась, растерянно произнесла, что бабушкина фамильная драгоценность исчезла…

– Что ты с ней сделала?!
– прошипела я, вскочив со своего стула, да так, что тот перевернулся, напугав Алекса. Братик, почувствовав царившее за столом напряжение, сидел тише воды и за целый вечер не проронил ни слова.

– Ася, - осадил меня отец, - успокойся, - и обратился уже к матери: - Что значит исчезла?

– То и значит, - повела та плечом, - должно быть, украл кто-то из прислуги. Завтра же займусь её заменой.

При этих словах у Таи в кухне что-то разбилось, по звуку было похоже на ещё одну фарфоровую тарелку, а я в отчаянии уставилась на отца. Неужели он всему этому верит? Да у неё же на лбу крупными буквами написано: ВРЁТ!

Мать тем временем твёрдым шагом направилась в кухню.

– Ты знаешь, сколько она стоила?
– раздался её голос уже оттуда.
– Это же китайский фарфор! Да ты весь сервиз испортила!

Матушка, похоже, забыла, что перед этим сама разбила тарелку из своего драгоценного сервиза. Наконец, пообещав вычесть сумму из Таиного жалованья и бросив на прощание что-то типа “собирай вещи, ты уволена”, выплыла из кухни.

– Ты же не спустишь всё на тормозах?
– обратилась я тихо к отцу и добавила уже твёрже.
– Позволишь всё списать на ни в чём не повинную Таю?

Бедная Тая, как по мановению, появилась в дверях, комкая в руках кухонное полотенце.

– Клянусь, госпожа Пылёва, я ничего не брала!

– Не ты, так домработница или горничная. Мне всё равно, все уволены! Я не потерплю в своём доме воровок!

– Ты забыла про садовников, водителей и охрану, - не выдержала я, - Прекрати ломать комедию! Куда ты дела бабушкину брошь?

– Ты что себе позволяешь, мерзавка?!

Вуаля! Представляю вашему вниманию истинное лицо госпожи Пылёвой, уроженки Урюпинска. Хоть она и всячески скрывает сей факт своей биографии. Маска изысканной леди треснула. Черты заострились, а лицо покраснело и скривилось в весьма не привлекательной гримасе, отображая её истинный возраст. Впрочем, она сразу же постаралась взять себя в руки и, по обыкновению, начала жаловаться отцу.

– Ты посмотри, как она с матерью разговаривает! Витя, сделай же что-нибудь! Я не намерена терпеть оскорбления в собственном доме.

На удивление, отец был совершенно спокоен. Он молча смотрел на нас обеих, и если я выдержала его взгляд с достоинством, то мама чувствовала себя неуютно, а под конец и вовсе отвела глаза в сторону.

– Ася, Алекс, отправляйтесь к себе в комнату, - обратился он к нам.

Я не стала артачиться, встала и молча вышла вслед за братом. Правда, до комнаты я не дошла, завернула за угол и затаилась. Следом за мной папа выпроводил прочь и Таю, не удивлюсь, если она тоже где-то подслушивала.