Шрифт:
– Ася, выйди из машины, - отец устало потёр переносицу.
– Не выйду!
Бультерьер безмолвным изваянием сидел на месте водителя и, казалось, вообще был сейчас далеко отсюда.
– Как ты мне надоела! – вздохнул отец.
– У меня и так сейчас куча проблем, а тут ещё ты со своими фокусами.
– Пап, я же не отказываюсь уже выходить за него, - затараторила на одном дыхании. – Я только хочу, чтобы всё по-человечески было: сначала свадьба, потом… всё остальное.
Пытаясь удержать контроль над эмоциями, я отчаянно взмолилась:
– Папа, прошу тебя, не отпускай! Ты же как отец можешь запретить дочери оставаться наедине с мужчиной, который ещё не является ей мужем. Пожалуйста, я тебя очень прошу!
Голос начал срываться от попыток остановить слёзы.
– Прекрати, - снова осадил он меня, - это вполне нормально для вашего союза. Тем более, вы будете не одни. Да что с тобой, чёрт возьми, такое!
– Не одни? А с кем?
В его напряжённом взгляде, в посеревшем лице, я безрезультатно пыталась рассмотреть хоть какой-то намёк на ложь. Странно всё это. Очень странно.
– С его друзьями, – рявкнул он, теряя терпение.
– Выйди уже наконец из этой чёртовой машины, или я за себя не ручаюсь!
Цокнув языком, я потянула ручку двери и буквально вывалилась на улицу. Бестужев тут же распахнул передо мной дверцу своего авто, делая приглашающий жест. А я так и не смотрела в его смазливо-отвратную рожу. Не хотела. Знала, что увижу глаза его наглые, и волна протеста захлёстывала, словно цунами.
Глава 2.
Машина отца покинула пределы особняка одновременно с нами. Бестужев, развалившись на заднем сиденье, придвинулся ближе, положив руку на спинку сиденья за моей головой. Слишком близко. Я тут же нервно заёрзала, не люблю такие вторжения в своё личное пространство, а от Бестужева это вдвойне неприятно.
– Не бойся, детка, - похоже, Аскольд расценил мою нервозность по-своему, - мои друзья – люди специфические, но ты им понравишься, хоть они и не скажут этого вслух, – пальцами руки, лежащей за моей спиной, он теребил прядь моих волос.
А я подумала: «Знал бы ты, как глубоко мне плевать на твоих друзей!»
Забегая наперёд, скажу, что домой меня Бестужев всё-таки привёз, слава богу, в целости и сохранности. Видимо, звёзды так сложились или я себе нафантазировала лишнего, но перенервничала я в этот день сильно.
В ресторане Аскольд постоянно то держал меня за руку, то по-хозяйски обнимал за плечи, демонстрируя всем, что, несмотря на договорной брак, нежные чувства в нашем союзе имеют место быть. «Друзьями» оказались двое партнёров по бизнесу, которые, как я поняла, горели желанием воочию убедиться в наличии «договорной невесты». Ещё в машине Бестужев поставил меня в известность, что эта встреча для него крайне важна, посоветовав вести себя соответственно. Его пожелания я учла и за целый вечер не проявляла никакой инициативы в ведении непринуждённого диалога в беседе. В общем-то, никто и не горел желанием со мной общаться. Вот так и просидела я в качестве украшения ещё с двумя «подружками», сбоку от молодых и амбициозных «хозяев жизни». К слову, подружки тоже оказались молчаливы и приглядывались ко мне настороженно, ещё не определившись с отношением, но уже соображая, что статус «невеста» всё-таки выше статуса «девушка».
В общем, если можно это назвать первым свиданием, то это было, безусловно, самым скучным первым свиданием в истории человечества. Зато по дороге домой Бестужев снял наконец маску обходительного кавалера и всю дорогу сыпал пошлятиной, ничуть не стесняясь своих охранников: «Не могу дождаться, как буду тебе целку рвать», «Ты ведь ещё целочка, а? Я это понял ещё тогда, в парке».
Тьфу! Редкостный мудак!
Наконец, пообещав испробовать в брачную ночь все позы из «Камасутры», ещё и от себя что-то добавить, Бестужев вышел из машины и, галантно открыв дверь с моей стороны, протянул руку, помогая выйти и мне. Я же была настолько рада, что попала к себе домой, а не к нему, что и словами не описать. Я даже всю дорогу молчала, а в особо драматические моменты ещё и поддакивала, чтобы не злить лишний раз психа. Он же неадекват! Повернёт на полпути и тю-тю, прощай родные пенаты. Или закончит начатое в прошлый раз прямо здесь, на глазах у охраны.
Выбравшись из машины перед крыльцом своего дома, я сразу же почувствовала себя увереннее. Правду говорят – дома и стены помогают.
– Благодарю за прекрасно проведённое время! – благовоспитанно шаркнула я ножкой и уже было открыла рот, чтобы, как всегда, ляпнуть что-то, на мой взгляд, хлёсткое или обидное.
– Можешь не усердствовать, - усмехнулся Бестужев, - побереги свой острый язычок для чего-то другого.
Я вспыхнула от злости и растерянности, как сухая бумага – да он читает меня как открытую книгу! В подтверждение этому, Бестужев продолжил:
– Ты всегда такая сердитая, нахохлившаяся, но стоит мне сказать непристойность, то сразу смущаешься и становишься естественной и очаровательной. Только я не пойму, в чем это выражается — в глазах или надутых губках. Сейчас мы проверим.
С этими словами он склонился и прошептал мне на ухо:
— Я хочу трахать тебя всю ночь.
Мне показалось, что я сумела сохранить каменное лицо. Но Аскольд, скользнув по нему взглядом, удовлетворённо кивнул.
– Я так и думал, всё дело в глазах.