– Поздравляю, братец! – проворковала Лопырёва и смачно поцеловала его в губы…

Да уж, а я думала, это моя семейка немного того.

– Какой необычный выбор платья! – Маринка нехотя развернулась ко мне.
– Это что за стиль? А-ля вокзальная проститутка?

– А это что?
– скопировав её ехидную улыбочку, я поддела пальцем чёрный бархатный «ошейник».
– Чёрный пояс по горловому минету?

Аскольд расхохотался.

– Я вижу, вы подружитесь, - вынес он вердикт и до тех самых пор, пока поток поздравляющих не иссяк, пребывал в приподнятом настроении.

Наконец, ажиотаж, вызванный новостью о нашем скором объединении, сошёл на нет, и Аскольд, подставив мне локоть, под всеобщие взгляды предложил прогуляться. Мне же ничего более не оставалось, кроме как согласиться. Миновав вычурные мраморные скульптуры и причудливо подстриженную живую изгородь, он увлек меня по каштановой аллее вглубь парка. Уже почти стемнело, и аллея в тени густых деревьев утопала в темноте.

– Поговорим?

Тон как у прокурора. Женишок отбросил светскую маску и выглядел раздражённым или даже рассерженным.

– Хорошо.

Я сама покорность. Создалось впечатление, что он считает меня в чём-то виноватой. Как будто это я заставляю его на себе жениться. Всё претензии к моему дорогому папочке.

– Этот совместный бизнес-проект - моя идея. Поэтому, слушай внимательно. Наш брак является хорошей гарантией честных отношений в процессе реализации планов. На нём настаивают наши отцы, и я вынужден согласиться. Скажу прямо, для меня удача в этом деле имеет первостепенное значение, поэтому - не отступлю.

Он остановился, бросив на меня недовольный взгляд, после чего тихо продолжил:

– Будем считать твой сегодняшний внешний вид и краску на моём костюме твоими последними эскападами. В дальнейшем такого поведения не потерплю. Теперь ты моя невеста и очень скоро станешь моей женой. Позорить себя не позволю, ты поняла!?

Это он зря – я тёртый калач по части прессинга. Но если отцу на правах родителя я позволяю подобный тон, то этот тип мне никто. Я по-прежнему не собиралась становиться марионеткой в чьих-то бизнес-проектах. Уверена, отец просто погорячился. Ну, не потащит же он меня насильно под венец! Я бы что-нибудь придумала, в конце концов! Поэтому остановившись и выдернув руку из его хватки, я решила внести ясность. Довольно этого театра!

– Если бизнес с моим папочкой для тебя так важен, то и миловались бы с ним вместе. Подобные претензии из уст того, кто трахает всё, что движется, смешны! Да если на то пошло, ещё неизвестно, кто кого позорит…

Договорить я не успела. Этот ненормальный вдруг толкнул меня к стволу близстоящего дерева и, прижав собой, прошипел в лицо:

– А кого это интересует? Ты думаешь, папочка твой тебе поможет? Да он ни слова не скажет, даже реши я и тебя сейчас трахнуть.

В подтверждение своих слов он задрал мне юбку.

– Отпусти! Псих!

Я попыталась хоть немного отодвинуть его, закричать, но его рот больно впился в мой, а телом он ещё сильнее прижался, впечатывая мои обнажённые плечи в шершавую древесную кору. Целовал Бестужев грубо, по-хозяйски, глубоко исследуя мой рот, язык, внутреннюю сторону губ. Фу, мерзость какая! Мне, доселе никогда не целованной, показалось, что ещё немного, и меня вывернет наизнанку.

Как только он прекратил истязать мой рот, я закричала.

Из гостевой зоны доносились звуки музыки, ровный гул голосов и смех. Вряд ли меня кто-то мог услышать.

– Да, кричи громче, пусть все знают, что я здесь с тобой делаю, - он снова впился в мой рот болезненным поцелуем, заглушая рвавшиеся наружу крики, превращая их в невнятное мычание.

Доказательство его возбуждения упёрлось мне в бедро, а его пальцы отогнули край белья и ворвались внутрь, причиняя боль. Я забилась с удвоенной силой, но он не обращал никакого внимания на моё жалкое сопротивление.

Слёзы брызнули из глаз. Было страшно. Очень. Ещё никогда со мной так не поступали. До отупевшего от ужаса сознания донёсся звук вжикнувшей молнии.

– Самое лучшее доказательство полноценного союза - это рождение первенца. Так зачем тянуть? Начнём работать над этим прямо сейчас.

Как умалишённая, я забилась в его руках, царапаясь и кусаясь. Кажется, даже оцарапала ему лицо. Вдохнув как можно больше воздуха в лёгкие, я закричала что есть силы:

– Помог…

Оглушительная пощёчина прервала мой крик. Зубы клацнули, рот наполнился кровью, а перед глазами всё поплыло. Тело разом обмякло. Воспользовавшись этим, Аскольд приподнял меня, царапая спину о шершавый ствол, и я почувствовала своей промежностью его член.