– Не исключаю.

Из соседней комнаты донеслись легкие шорохи. Похоже, моя гостья начала просыпаться.

– Я как…

– Потом, Рой. Меня ждут более приятные дела. Так что постарайся не просрать свою гениальную мысль до моего возвращения.

– Говнюк.

– И тебе не хворать, - я сбросил вызов, положил телефон на стол и направился в спальню.

Хэнсон действительно почти проснулась, глаза еще не открыла, но дыхание перестало быть глубоким и размеренным.

Я сел возле изголовья, провел кончиками пальцев вдоль шеи, к мочке уха, втянул полной грудью запах.

М-м-м, как сладко она пахнет. Глухое рычание зародилось в горле.

Я наклонился ниже и провел носом за ухом Кристин. Очень сладко.

– Ты… Маклин, только не говори, что… - голос Хэнсон звучал прерывисто и все еще сонно, очень сексуально.

– Нюхаю тебя? – протянул в ответ. – Да. Я нюхаю тебя. Ты очень вкусно пахнешь. Свободой. Дикой волчицей. Сексом.

– Ты…

– Самый сексуальный мужчина, которого ты когда-либо знала? – я смог оторваться от соблазнительного уха и заглянул Крис в глаза.

– Засранец, - улыбнулась девушка. Улыбка вышла дерзкой, вызывающей и настороженной одновременно. – Я не понимаю, что ты задумал.

– Я принимаю твое предложение, все просто.

– Принимаешь предложение?
– серые глаза едва заметно сощурились. Волчица внутри нее беспокоилась. А вот этого мне совершенно не надо, я отстранился еще немного, позволяя девушке сесть. – Какой тонкий эвфемизм. Только… что изменилось со вчерашнего вечера?

– Полагаешь, я не могу захотеть тебя?

– Полагаю, что ты чего-то недоговариваешь, - Кристин немного подалась вперед, коснулась кончиком пальца моей щеки, провела вдоль. Выражение ее глаз изменилось, взгляд стал колючим.

– Как и ты, - улыбнулся, перехватывая руку девушки.

Крис привыкли считать наивной дурочкой, беззаботной эгоисткой, но, черт, я готов был отгрызть себе лапу, если это действительно так. Она была душой компании, заводилой, тем лучиком тепла, к которому неосознанно тянулся каждый оборотень в стае. Вот только… я видел, чего ей стоило такое поведение.

– Мне кажется, я знаю, почему ты сделала это «предложение» именно мне, - еще шире растянул губы в улыбке.

Хэнсон тут же отдернула ладонь, скрестила руки на груди и отодвинулась.

– Возможно, и правда знаешь. Ты умный мужчина, Конард, – в голосе сквозил неподдельный лед и почему-то легкое беспокойство. – Вот только я попрошу тебя оставить свои догадки при себе. Также смею надеяться, что моя просьба останется между нами.

– Почему ты не хочешь, чтобы они знали? Рано или поздно все равно узнают.

– Только после того, как я поговорю с Маркусом.

– Маркус, значит? Только он? – сощурился я. Сощурился явно недобро.
– Я полагаю, что дело не только в волчонке, я полагаю, что Джефферсон-старший не одобрит твое желание уехать, я полагаю, что и твои родители его тоже не одобрят. Ты маленький манипулятор, Крис, - я не хотел, чтобы это звучало с таким восхищением, но прозвучало именно так.

– Как и ты, Маклин, - покачала девушка головой. – Пообещай мне, что будешь держать язык за зубами.

– И что мне за это будет? – я поднялся, сел на кровать, нависая над Крис.

– Я.

– Этого мало, Крис, малышка…

– Чего ты хочешь? – почти спокойно спросила она.

– Поцелуй меня, маленькая волчица. Поцелуй в губы по-взрослому, так, как бы ты целовала волка, которого хочешь.

– Ты просишь меня притвориться? – она нахмурилась, вот только… зрачки у нее расширились, дыхание сбилось, а запах поменялся.

– Как тебе удобнее будет думать.

Девушка нахмурилась еще немного, замерла на несколько мгновений, а потом подалась вперед, обхватывая мою шею руками, путая пальцы в волосах на затылке.

Ее рот был агрессивным, движения слишком резкими. Она злилась… первые несколько секунд, а потом желание прорвалось наружу. Ее. И мое. Маленький горячий язык скользнул внутрь моего рта, погладил губы с внутренней стороны, провел по самому краю.

Кристин шумно выдохнула, когда и я включился в игру, прижимая ее тело плотнее к себе, стискивая тонкую спину, массируя рукой затылок. Ее волосы напоминали шелк, от кожи шел едва уловимый запах моего геля для душа. Черт! Да она уже пахла мной, проведя всего лишь ночь в моей кровати. И это знание сводило с ума почти так же сильно, как и ее губы, ее руки и ноготки, царапающие мою шею, прерывистое горячее дыхание, стук сердца. Жаркий, сладкий, голодный поцелуй.

Мне хотелось опустить Хэнсон на кровать, сорвать форму и заниматься с ней сексом до тех пор, пока я не сдохну. Я хотел слышать ее первый стон, первый всхлип, первый крик. Громкий, хриплый, грудной, обрывающийся на вдохе. Хотел чувствовать девушку под собой.

А она продолжала меня целовать лихорадочно, все еще с легким привкусом злости. Вкусная, малышка Хэнсон, сексуальная волчица. В ней было столько огня…

Рычание все-таки вырвалось из моего горла, продрало до основания, хрустнули кости.