одолжи непрекрасным дамам

из гранаты своей кольцо,

пусть наденут его на палец

их общественной той руки,

что спешит от телес отчалить,

от тебя небеса близки,

потому что ты варишь крупы

в городах и стране Евклид,

ты все время и всюду в трупах,

твое сердце для них – магнит.

* * *

Куда ни посмотришь – упадок и гнев,

печальная доля людская.

На зебру охотятся львица и лев.

Ко дну пароходы пуская,

Булгаков не пишет почти ничего,

а множит пустые страницы,

чтоб стало слепым и глухим Рождество.

Летают над полем синицы,

ловя для питания ложь и обман,

раскрыв свои крылья косые.

…И катятся Индия и Пакистан

из каждого глаза России.

* * *

Кавказ поднимается медленно к небу,

надев на башку себе тучи.

У жизни своей ничего ты не требуй,

бросай ее ласково с кручи.

Пускай пролетит она вниз километры,

разбившись о землю и камни.

Девчонка, одетая в шляпу из фетра,

читает железные ставни.

Она на плече своем держит лопату,

чтоб ею помешивать манку.

Вот так в сериале Элен и ребята

снялись БТРы и танки.

* * *

Орхидеи стонут и поют,

ветви распустив и распуская.

У тебя на голени Сургут.

Ты необратимая, такая.

Созданная из лесных цветов,

прячущих себя под буреломом.

Докажи свою ко мне любовь

и предстань передо мною ломом.

Молотком, отверткой и ключом.

Будь железной и неповторимой,

чтоб из глаз твоих сорвался сом.

Мы с тобой друзья и братья Рима.

Генуи, Мадрида и Москвы.

Дай обнять при всех тебя за плечи

и сказать: милейшая, увы,

я твои понять не в силах речи.

Не могу тебя я уберечь,

потому что скован и раздроблен.

На живот твой каплет пара свеч.

От меня тебя уводит гоблин.

В городах Китай и Таиланд

делает во тьме тебе ребенка.

Прочитай новеллу мне Жорж Санд

и запечатлей себя на пленку.

Повтори кафе и магазин.

Ничего, что я тебя целую?

Улыбнись и жалуйся, Жасмин,

на судьбу печальную и злую.

Говори две пули и ружье,

покоряя горную вершину.

Я войду в межножие твое,

как израильтяне в Палестину.

* * *

Жасмин, ты хорошая девочка в мае,

тебя описал в своей книге Корюн,

когда ты пошла на Россию Мамаем,

вперед повела по дороге Дацун,

заехала утром на автозаправку,

но вечером выпила виски в кафе,

прочла Валери, Ионеско и Кафку,

сварила себе просто так Нескафе,

себя обозначила на мониторе,

чтоб гуси быстрее тебя перешли,

пока ты встаешь и тревожишь, как море,

которое водит за нос корабли,

плывущие вдаль и навстречу закату,

где ты отдыхаешь от всяких забот,

Жасмин, мое сердце тобою объято,

ты в прошлом – Базаров, Макбет, Дон Кихот,

а также венок на квартире героя,

убитого злом и добром на заре,

поэтому ты ешь на завтрак второе,

отвергнув горячее с мясом пюре,

точнее покрасив глаза и ресницы

и потанцевав под немыслимый рэп.

У русских растет на макушках пшеница -

пора из нее изготавливать хлеб.

* * *

Минас выпил водки на автодороге,

сказал аргентинское влево и вдаль.

– Горшки обжигают не люди, а боги.
–

Картину создал, на которой печаль,

разлука, предательство, радость и горе.

– Скорей бы Армению преодолеть,

чтоб взмыть, улететь и возвыситься вскоре.
–

Засунул куриную голову в клеть,

считая сознание птицы за птицу,

и в том оказался он дьявольски прав.