— Стас, сказал — отвали, подробностей не будет, — резко ответил я.

— Да кто бы сомневался. Ты только скажи, они хоть были, эти подробности? — спросил он с издёвкой.

— А то! Девочка оказалась просто ураган, я вот до сих пор прихожу в себя. И знаешь, Стасян, я на прощание даже не мог ножкой шаркнуть, — процедил я и сбросил вызов.

Меня наполнила бессильная ярость. Понимаю, что веду себя как конченый псих, но говорить о Диане было невыносимо. Даже имя её слышать больно. А мысль о том, что я случайный пассажир, и вместо меня мог быть любой другой парень, попавший под обстрел её колдовских глаз, меня приводила в состояние бешенства. Необходимо было успокоиться и подумать на трезвую голову. Но точно не здесь.

Лёха, мой старший партнёр, сегодня совершенно не в духе и не позволяет мне погрузиться в собственные мысли, если они не о работе. А мои мысли сейчас даже рядом с офисом не пролетают. Лёха подозрительно следит за мной всевидящим оком и очень быстро понимает, что голова моя забита вовсе не рабочими проблемами. Он безуспешно пытается призвать меня к труду и отчитывает, как школьника. Я ухмыляюсь — занудный придурок пользуется тем, что я не могу его просто послать.

Моё чёртово воспитание не всегда мне на пользу. И прямо сейчас гораздо проще дать Лёхе в бубен и тем самым заткнуть этот раздражающий бубнёж. Но я просто молча поднимаюсь из-за стола, хватаю свою куртку и ухожу. Вслед мне доносится злобное Лёхино рычание и бесполезные угрозы на тему окончания моей карьеры. Но я абстрагируюсь от окружающей меня обстановки, звуков, — меня уже здесь нет. Всё, на сегодня мой рабочий день закончен.

*****

Мысли блуждают по событиям вчерашнего дня, пока сам я блуждаю по опустевшему скверу. Где я ошибся? Весь мой мальчишеский восторг и боевой запал теперь опали и пожухли, как эти листья, шуршащие под ногами. Листья цвета осени. Цвета ЕЁ глаз. Проклятье! Не могу выбросить эту ведьму из головы. Как она смогла пробить мою несокрушимую броню в один короткий миг? Несокрушимую?! Дурак наивный. Именно в тот миг, когда на мне остановился её янтарный взгляд, плескавшийся в нём огонь поглотил меня и испепелил все воздвигнутые мной барьеры. А потом этот голос, который опутывал, пьянил и сводил с ума. Была ли она действительно так совершенна, какой я запомнил её, или это моё воспалённое воображение нарисовало абсолютное совершенство?

Прав был Стас — эта вампирша меня выпила и иссушила мозг. А ведь я был почти уверен, что после Ленки выработал стойкий иммунитет к женским чарам. К женским — да, но не к дьявольским. Ещё эта татуировка руническая на её руке — что она может значить? Ладно, пора уже завязывать с бредовыми фантазиями, иначе можно додуматься бог знает до чего. Злость постепенно отступила, а её место заняла ноющая тоска.

Но отвлечься от навязчивого образа Дианы никак не получается, и я снова мысленно ныряю в субботний вечер и последующую ночь. Прокручиваю воспоминания мучительно медленно, и тело реагирует соответствующим образом. Стараясь игнорировать болезненный стояк, я цепляюсь за моменты, от которых закипает кровь, и, как мазохист, смакую каждый фрагмент. В моём восприятии всё было фантастически круто. Но тогда почему такой неправильный финал?

Нет, это не похоже на подлое женское коварство, а скорее на чисто мужской пикап — пришёл, увидел, поимел, а в конкретном случае — поимелА. Вот я олень! Или, вернее, капризная олениха, оскорблённая в лучших чувствах. Да с чего я вообще ударился в романтику? Решил осчастливить девочку, с которой провёл всего одну горячую ночь, предложив ей и руку, и сердце, и московскую квартиру. С чего я взял, что ей всё это нужно? Да с того, что любая другая уже рассылала бы свадебные приглашения. Но ОНА просто хотела моё тело… А разве я не хотел того же?

Мы провели жаркую ночь, и оба были довольны. Прекрасный секс без обязательств, о котором мечтает любой мужик и ни одна женщина, да это просто не в их природе. Или я так плохо знаю женщин? Разве все они не пытаются высечь искру для семейного очага ещё на стадии знакомства? И с каким бы независимым видом эти гордые «феминистки» не рассуждали о свободе, параллельно они мысленно примеряют на себя свадебное платье, твою фамилию, и представляют, как будут выглядеть ваши общие дети.

Конечно, я покривлю душой, если скажу, что ожидал от Дианы восторженного согласия стать моей женой. Я сразу вник в то, насколько она необычная, и даже, когда ехал к ней в отель, не мог поверить в продолжение. А ночь с ней перевернула весь мой мир и, похоже, к утру на меня снизошло редкое отупение, если я всерьёз рассчитывал, что она примет моё предложение.

И, думаю, отказ задел бы меня не настолько, как ошарашил её встречный циничный план. Он оказался ледяным душем, и в тот момент не столько отрезвил мой размякший мозг, насколько заморозил. И пусть у меня были причины оскорбиться и уйти, но мне следовало успокоиться и подумать об этом вчера, а не пытаться заблокировать алкоголем способность мыслить.

Почему я усомнился, что страсть Дианы была искренней, с чего почувствовал себя обманутым? Напротив, она была слишком прямолинейна во всём — и в своей страсти, и в своём диком предложении. Хотя, оно казалось диким именно на фоне прошедшей ночи, несовместимым, как огонь с тем самым холодным душем, погасившим мою непростительную наивность.

Диана ведь призналась, что ей было хорошо, что она хотела меня и… Что же ещё она говорила? Когда именно она решила применить ко мне свой великий план? Я не помню. Только, если я правильно понял её замысел, то мой истеричный побег для её плана не помеха, и Диане по-прежнему нужен фиктивный муж. А вот найдётся ли ещё один безумец, способный сказать этой женщине «нет»? Осознание накрыло меня с головой.

*****

Так же, наверное, чувствует себя закомплексованная девственница перед первой брачной ночью, как ощущаю себя я, стоя перед входом в уже знакомый отель — с охапкой роз и сжимая в своей вспотевшей ладони бархатную коробочку с кольцом, за которое выложил почти две месячные зарплаты. Весь мой боевой настрой летит ко всем чертям, как только в голову приходит мысль, что я опоздал.