— Точно, — я была в бешенстве. Бессердечная стерва.

Перед глазами снова встала картина машины, вылетающей с трассы. Когда машина начала вращаться, я со всей силы зажмурилась, чтобы вытравить эти кадры из своей головы.

— Насколько нужно быть гнилой, чтобы сделать такое? — недоумевала я.

— Её задержали? — спросила Ди.

— Нет, к ней претензий не было, до этого момента, — ответил Антон, — я разберусь, — кивнул парень в сторону Марка.

Обсудив детали дела в мелких подробностях, все засобирались домой, ведь на часах было почти четыре утра.

— Поехали, Венер, — сказал Алекс.

— Я останусь, поезжайте без меня, я потом на такси уеду.

Все время, что мы разговаривали, Марк так и не выпустил меня из своих объятий, и, пролежав так несколько часов, я поняла, что одна половина тела затекла.

Как только все ушли, я приподнялась и немного отодвинувшись, заглянула Марку в глаза.

— Ты злишься на меня? — мне до сих пор не давал покоя тот момент, что я скрыла встречу с Взлом в магазине.

— Признаюсь, я огорчен, — Марк ответил ровным голосом без тени эмоций, — но как ни странно, не удивлен.

Я резко подняла на него глаза. Он сидел в кровати и улыбался мне. Будто и не было этого недопонимания.

— Подари мне на день рождения годовой запас валерьянки, — посмеялся Марк, — с тобой лишним не будет.

В этот момент я окончательно выдохнула, Марк простил меня, и, несмотря на то, что мне до сих пор было стыдно, я чувствовала, как с плеч свалилась огромная глыба неуверенности и страха потерять этого человека.

— Запомни, Птичка, я просто хочу быть нужным тебе. Не стоит бояться меня, расскажи, что тебя тревожит, и мы вместе решим эту проблему, договорились? — спросил Марк, вновь притягивая меня к себе.

— Почему никто не рассказал мне, что всё было спланировано? — спросила я, опомнившись, — ты хоть на секунду представляешь, что я пережила там, на треке. Ты бы не выдержал и сотую долю того дикого ужаса, что вынесла я, когда всё это случилось на моих глазах.

Я готова была вновь расплакаться, но Марк сильнее прижал меня к себе.

— Я знаю, ты у меня сильная. Тише, Птичка, не думай больше об этом, всё закончилось, и я здесь, с тобой, — целовал он мои щеки, глаза, лоб, нос, губы.

Я почувствовала, как его мягкая рука провела своими пальцами по моему лицу и медленно зарылась в распущенные волосы. Мне нравилось, как он гладил их своими осторожными прикосновениями. Прижавшись к моему лбу своим, он произнес:

— Прости меня, Венера, — глухо сказал он, — я столько раз хотел рассказать тебе, чтобы ты не пугалась так сильно, если увидишь то, что сегодня произошло, но я не мог. Я не мог, потому что обещал держать эту информацию в тайне, и вина за это перед тобой рвет мне сердце на части.

— Поэтому ты посадил меня в машину к Алексу, — констатировала я факт.

— Я смог рассказать только Алексу и Дэну, чтобы они успели все подготовить и были в курсе происходящего, и то, добро на разглашение информации парням мне дали лишь за сутки.

— Кто этот Антон? Откуда ты его знаешь? — полюбопытствовала я.

— Мы учились в одном ВУЗе, он на несколько лет старше и уже давно работает в органах, в каком-то супер-важном отделе, не стоит вникать, Птичка. Я просто знал, что могу обратиться к нему, и он точно поможет, — высказался Марк.

Мне больше не хотелось вести эти разговоры, моё сознание потихоньку стало уплывать. В руках Марка было очень тепло и уютно, и это сыграло важную роль, меня в считанные секунды вырубило. Не знаю, сколько прошло времени, но, когда я открыла глаза, изменился лишь цвет неба в окне. Скоро рассвет, а Марк до сих пор крепко держит меня в объятиях и не отпускает, лишь слегка прилег, посильнее облокотившись на руку, глаза прикрыты.

Я попыталась встать, но тут же почувствовала, как руки сильнее сжали меня.

— Куда-то собралась, дорогая? — услышала я насмешливый голос парня.

— Я думала, ты спишь, — обернувшись на него, увидела, что Марк лежит с открытыми глазами и наблюдает за мной.

— Это было бы позорным расточительством спать, пока ты находишься в моих руках. Чего мне стоило сдерживаться несколько часов и не потрогать тебя или зацеловать, — хрипло сообщил Марк.

— Тебе нельзя, — тут же уловив его настрой, я пыталась воззвать к голосу разума, — ты еще слаб, у тебя растяжения и ушибы, тебе нужно поберечься.