— Я хотела убедиться, что… — замолкаю, потому что слишком уж тяжелый взгляд у Виго. Слишком пронзительный, слишком подозрительный, и любое слово мужчина расценит как оправдание или попытку скрыть вину. — Что он жив.

— Халлтора так просто не извести, — Виго будто чуть размякает, совсем немного, почти незаметно, но я замечаю, как смягчается линия широких плеч, как исчезает упрямая складка между бровей, а уголки рта приподнимаются — но все еще не настолько, чтобы назвать это улыбкой.

Упрямый раскаленный ветер пустыни. Вот какой он есть. Встанешь на пути — и тебя снесет порывом и больно изрежет тело и душу острым песком. Но ветер приносит перемены. И иногда он стихает, позволяя тебе увидеть мир вокруг не за пеленой непогоды, а таким, какой он есть.

— Идем на палубу, Нанна, — Виго обходит меня и становится за спиной. — Не стой так близко к двери — твой запах только будоражит зверя.

Ненавязчивое прикосновение к плечу — и тигр тянет меня прочь от запертой каюты, а я успеваю только пробормотать жалкое:

— Я не знала…

Когда мы возвращаемся на палубу, я вижу, что Мерай лихо управляется со штурвалом и вот-вот мы причалим к небольшому деревянному пирсу, выступающему прямо в песчаное бесконечное море, а возле него уже стоят несколько кораблей. Конечно, все они и на каплю не такие яркие, как парусник Виго.

Мужчина упирается спиной в перила и скрещивает руки на груди. Здесь, при солнечном свете, он уже не кажется одной большой тучей гнева.

— Зверь в нас чутко реагирует на все, что делает его… пара, — последнее слово он произносит с таким выражением лица, будто под нос ему сунули пучок перечной мяты. — Не забывай об этом.

— Решил прочитать мне лекцию “Из жизни оборотней”? — мой кислый смешок остается без ответа. Виго, кажется, его даже не слышит, а только хмурится снова и недовольно закатывает глаза, возвращаясь к своему излюбленному виду недовольного раздражения.

— Дело в том, Нанна, что теперь жизнь моего брата ему не принадлежит. Теперь есть только “ан-сэй”, союз двоих. И твое волнение и караул у каюты вредят ему. Чем бы Халлтор не был одурманен, он впитывает все, что ты чувствуешь, как губка, переживает это вместе с тобой. Поэтому лучше стой в стороне до тех пор, пока он не придет в себя.

Наставительный, высокомерный тон сердит меня так сильно, что волосы на голове становятся дыбом.

— Если бы вы, оборотни, хотя бы утруждали себя хоть какими-то обьяснениями, то мне не нужны были бы лекции! — бросаю зло и сама не понимаю, почему так горько от его слов. Ведь я и правда не знала, не желала волку такой судьбы. Не хотела отнимать чужую свободу воли и выбора.

— Тут дело такое, — тигр кивает и о чем-то крепко задумывается, — тяжело нам наладить общение с человеком, когда уже и не надеялся его найти. Мы перед зеркалом такие встречи не репетируем. Так что прими мои слова как… дружеский совет. Раз уж братец не счел нужным сказать тебе об этом сразу, то мне придется это исправить.

— Ты совсем недавно был готов выбросить меня за борт!

Тигр криво усмехается, а у меня колени дрожат от одного только вида острых клыков, и рука невольно тянется к горлу.

— И я сделаю это, если хоть одна из моих догадок подтвердится, — говорит он, сверкая янтарными глазами. — Только дай мне повод.

— Все-таки не зря говорят, что коты — существа злобные. Твоей женщине придется очень нелегко.

Эти слова что-то сильно задевают в Виго. Так сильно, что он отталкивается от перил и нависает надо мной массивной скалой, будто готов в любой момент броситься вперед и сомкнуть зубы на моей шее.

— Ей очень повезет, — цедит он сквозь стиснутые зубы. — Потому что мы никогда не встретимся.

Развернувшись на пятках, Виго подходит к дочери и что-то тихо спрашивает. Она широко улыбается и осторожно подводит корабль к пирсу, позволяя мужчине соскочить с палубы.

— К двери не подходить! — бросает он через плечо. — И без глупостей, Мерай!

— А чего я-то сразу? — девчонка недовольно ворчит и спрыгивает на пирс, чтобы закрепить корабль специальными веревками. Выглядят они странно, как гибкое стекло, а я во все глаза наблюдаю за манипуляциями Мерай и сажусь на перилах, свесив ноги вниз.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не пойти снова к каюте и не проверить волка; но в голове грохочут слова Виго, и я сжимаю зубы до хруста, а пальцами впиваюсь в дерево, только бы не поддаться волнению и страху.

Взгляд сам собой цепляется за стены города, скользит по массивной каменной кладке. Стоит только втянуть носом раскаленный воздух, как внутри все вспыхивает от аромата перца и сушеных фруктов. У ворот возятся люди, тащат внутрь увесистые тюки; кто-то кричит, воет и бранится, когда массивный кувшин падает прямо на землю, а вокруг разлетаются густые красные брызги.