— Ты не м-можешь!.. — губы дрожат и ломают слова, горло сжимает невидимая когтистая лапа.

— Бездумное животное может все, — криво усмехается волк, сверкая острыми клыками. — Ведь мне все равно, кого трахать и как. Новую суженую потом найду!

Кинжал дрожит в руке, лезвие все глубже входит в плоть, и вниз по мощной шее бегут капли крови, пропитывая ворот рубашки. Взгляд у Халлтора совершенно дикий, голодный и решительный. Широкие ладони скользят по моим бедрам, вызывая в теле предательскую дрожь, ныряют под подол рубашки, грубо сжимают ягодицы. С такой силой, что я чувствую боль, почти вскрикиваю, но в последний момент сдерживаюсь, закусывая губу.

— Что же ты, Нанна? — в его голосе ни капли игривости или насмешки. Только ледяная стужа, от которой становится по-настоящему страшно. — Почему медлишь, м?

Он резко подается вперед, и я вскрикиваю и отшвыриваю кинжал, потому что еще чуть-чуть — и Халлтор напорется на сталь, отчего внутри все сжимается от ужаса, а внутренний голос изо всех сил орет мне “нет!”

Это неправильно! Я совсем не это имела в виду…

— Поднять? — спрашивает волк, проводя раскаленным языком по моему горлу. — Руки дрожат, Нанна? Не можешь удержать оружие? Если хочешь, я могу найти тебе клинок побольше. Ну? — рыкает он. — Чего же ты молчишь?!

Всхлипываю и закрываю лицо руками. Нет сил смотреть ему в глаза! В душе борются стыд и желание сорваться прочь и бежать, куда глаза глядят.

— Я не буду повторять дважды, — говорит Халлтор. — Я тебя давно нашел, Нанна. Я не просто так приходил в твои сны — я нуждался в тебе. Отчаянно, остро. Жаждал твоей ласки, а сны — слишком хрупкие. Я мог только узнавать твое тело, запомнить запах, какая на ощупь у тебя кожа, твой голос, нежность твоих рук и ощущение мягкой щекотки, когда твои волосы рассыпаются по моим плечам. Крошку за крошкой я собирал и хранил твой облик. Думал о том, как найду тебя, настоящую, как увижу тебя впервые, как заговорю с тобой. Все, конечно, пошло не по плану, и мне очень жаль. Мне стоило все это сказать с самого начала…

Он замолкает на несколько долгих секунд, а я осторожно рассматриваю его сквозь пальцы.

Волк запирает меня в клетку собственного тела, опираясь на руки по обе стороны от моих ребер, и чуть наклоняется вниз, касаясь черными мягкими прядями моего лба.

— Нанна, — зовет тихо, наклоняется еще ниже и дотрагивается губами до моих рук. — Посмотри на меня.

Опускаю руки и встречаю его взгляд. Потеплевший, точно лед растаял под яркими лучами полуденного солнца, перетопился из темного кобальта в весеннюю синеву.

— Поцелуй, — приказывает Халлтор хрипло и ждет, не приближается слишком, чтобы дать мне сделать последний шаг самостоятельно.

Ныряет одной рукой мне под спину и чуть тянет на себя, прижимаясь жарко к низу живота, где уже скручиваются огненные спирали и завитки. Я чувствую его возбуждение через белье — и все воспоминания накатывают одной волной, захлестывают меня с головой, утягивают на самое дно, где невозможно вздохнуть.

Облизываю пересохшие губы, а волк усмехается и подается вверх, скользя каменной плотью по ткани, прихватывает клыками пульсирующую жилку на шее, ведет носом по разгоряченной коже до ключиц и тихо урчит, втягивая запах тела с такой жадностью, будто ничего вкуснее он никогда руках не держал.

Он медленно движется, сжимает мои ягодицы сильными пальцами, вдавливает меня в себя, а я ощущаю каждый изгиб идеального тела и отчаянно краснею, когда между дрожащих бедер становится горячо и мокро.

И он эту влагу прекрасно чувствует, отчего хищная усмешка становится шире, а жадные пальцы пробираются в трусики и широко оглаживают влажные складки — по-собственнически, вожделенно и быстро растирая капли тягучей смазки.

— Поцелуй меня, Нанна, — шепчет Халлтор и проникает пальцем в меня, поглаживает изнутри, растягивает и вызывает такую бурю, что я не могу сдержать рваные стоны и всхлипы, какие-то глупости, что так и льются из меня на каждом вдохе.

Я тихо вскрикиваю и выгибаюсь под мужчиной. Хочу отстраниться, но он держит крепко, придавливает к кровати, добавляет еще один палец, отчего внизу становится тесно и немного больно.

— Ты такая… маленькая, — хрипит волк, а в расширенных зрачках разгорается самый настоящий восторг. — Сладкая. Тесная. Чувствуешь? Ты могла бы спокойно принять меня, если бы я…

Халлтор толкается в меня пальцами, садится на колени и любуется открывшимся зрелищем, облизывается, как самый настоящий зверь, оглаживает меня словами и мыслями, которые вспыхивают в моей голове, а я будто распята его взглядом — не могу пошевелиться, только подаюсь навстречу коротким резким толчкам и отчаянно нуждаюсь в освобождении.

Тяну к нему руки, обхватываю ладонями лицо мужчины и зарываюсь в густой шелк черных волос. Заставляю опуститься и прижимаясь к приоткрытым губам. Неумело и жадно, потому что знаю — этот поцелуй то, что нужно нам обоим.

Волк хрипло стонет и врывается языком в мой рот, вышибая из головы все мысли, сомнения и страхи. Толчки внизу становятся медленнее, но тут же темп меняется на резкий и глубокий, а я вскрикиваю, захлебываюсь в ослепительной волне крышесносной разрядки, от которой все тело натягивается тысячей струн и обмякает под мужчиной, превратившись в подтаявшее мороженое.