Халлтор стонет, прижимаясь ко мне плотнее, а я приоткрываю глаза и скольжу рукой между нашими телами. Сжимаю его через ткань брюк и осыпаю колючий подбородок короткими поцелуями.

Со страхом и трепетом ныряю под ослабленный пояс и обхватываю массивную плоть. Позвоночник прошивает иглой острого удовольствия, стоит только вырвать из горла мужчины тихий рык, который с каждым моим движением становится громче, яростнее.

Вверх-вниз, по бархатистой коже, размазывая его возбуждение по всей длине.

Куда только делась вся стыдливость и страх?

Куда исчезли сомнения? Куда попрятались все вопросы?

Метка на груди горит невыносимо, расплескивая по венам раскаленный сладкий яд. Кровь кипит под кожей, натягиваются жилы и мускулы, а волк толкается в мою ладонь резко, заставляя стонать вместе с ним и кричать, когда Халлтор достигает пика, ловить его губы, красть рваные поцелуи и захлебываться восторгом, чувствуя горячую пряную влагу, стекающую тугими каплями по бедрам и животу.

Мужчина утыкается влажным лбом в мое плечо и дышит, как загнанный зверь. Он все еще твердый, будто и не было никакой разрядки всего мгновение назад.

— Я хочу только тебя, — шепчет он. — Никого другого.

Он скатывается с кровати и подходит к небольшой бочке в углу. Проваливаясь в полудрему я слышу плеск воды, а через секунду чувствую, как по коже скользит влажное полотенце.

Когда Халлтор ложится рядом и оплетает меня руками и ногами, я уже крепко сплю.

У густой темноты тысячи глаз и я вижу их хищный золотистый блеск. Прямо как у вездесущих теней, что преследуют меня с самого перехода через портал.

Тьма скалится острыми зубами, щелкает перед лицом необъятной пастью, готовая проглотить меня, перемолоть кости и выплюнуть. Содрогаюсь от волнения и страха, пытаюсь отстраниться, отвернуться, зажмуриться, только бы ничего не видеть и не слышать.

— Проснись, — настойчивый шепот лезет в уши, не отогнать. Сон медленно тает, а я могу ухватить только лоскуты чего-то жуткого, кошмарного, без стука ворвавшегося в мой разум.

Я просыпаюсь рывком от странного грохота и пронзительного крика. С трудом разлепив глаза, я не понимаю, что происходит, но стоит только загрохотать над головой тигриному рычанию — скатываюсь с кровати и как есть, в одной рубашке, выскакиваю в дверь и вылетаю на палубу.

Солнце стоит высоко, жарит немилосердно и зло, впиваясь невидимыми зубами в кожу, но я ничего не замечаю. Все мое внимание приковано к исходящему слюной волку, яростно рычащему на стоящего чуть в стороне тигра. Виго заслоняет собой Мерай, а кораблем, кажется, вообще никто не управляет — он несется вперед на такой скорости, что еще чуть-чуть — и мы начнем срезать верхушки дюн.

Волк припадает на передние лапы и захлебывается воем, трясет головой и отступает назад, почти прижимается к палубе. В раскрытой пасти поблескивают испачканные кровью и слюной клыки, на доски вниз падают крупные хлопья пены.

— Халлтор, что ты делаешь?! — кричу я и цепляюсь одеревеневшими пальцами за перила, когда корабль подбрасывает вверх и он бьется дном о песок.

Волк поднимает морду и фокусирует взгляд на мне, а я тяжело сглатываю, заметив в глубине его рта вязкую черноту, смотрящую на меня желтыми хищными глазами. Тварь уходит глубже, скользит вниз по волчьему горлу — и Халлтор вздрагивает всем телом.

Из его глаз уходят последние искры узнавания, и волк бросается вперед, клацнув зубами чуть ли не у моего лица. Капли крови и слюны падают на щеку, и я едва успеваю откатиться в сторону, чуть не приложившись головой о борт корабля. Слышу скрежет когтей по палубе, яростный, задыхающийся вой и звук удара, от которого сердце в страхе замирает. Резко оборачиваюсь и вижу тигра, вжимающего волка в пол всем весом, буквально лежащего на нем.

Мощная лапа прижимает к палубе оскалившуюся морду, а я никак не могу прийти в себя. В голове совершенная пустота, и все плывет перед глазами, только крик Мерай в самое ухо приводит меня в чувство и заставляет встать.

— Нужно связать его, — бросает девчонка, и я замечаю, что она вся дрожит, а по бледным щекам катятся крупные горошины слез.

— Что произошло? — двигаюсь по инерции, совершенно не понимая зачем и что я делаю.

— Он ворвался на палубу уже в зверином облике, — всхлипывает Мерай, протягивая мне толстую веревку. — Бросился на меня. Если бы не Виго…

— У него в пасти какая-то дрянь, — медленно подхожу к волку, который смотрит на меня с такой яростью и злобой, что к горлу подкатывает удушливый ком. Вниз с клыков стекает несколько черных вязких капель, и, поддев их кончиком пальца, я показываю странную слизь Мерай, но девчушка только головой качает.