Еда Черного Эля мне подходила. Надеюсь и хамухская не отравит.

— Еда живот. Нога голова кость.

Вступил в беседу однорукий Талох.

Тема интересная, но мне нужно другое.

— Белый носорог?

Хамухи переглянулись. Может за едой о делах не говорят? Но Наргал ответил.

— Трахать.

Ага. Чапа нагляделся на попец носорожки бегущей впереди и в нем случилась любовь. Главное, что он здесь, а значит старик и Латоп тоже. Женщины поставили на верстак большую тарелку с нарубленным мясом, кружки с каким-то питьем и исчезли.

Ну что же. Еда, это да. Мясо было вкусным, но сильно перченным, а в кружке было пиво. Ну, что-то очень похожее на пиво. Я с хамухами увлеченно кушал. Этим не отравишься. Это точно. Как женщина с кувшином угадывала когда ей выбегать из палатки и подливать каждому из нас пиво?

Кстати, достоинства в этой хамухше было не меньше, чем в ее муже. Этот четкий ритуал «отсутствия», демонстративный «взгляд в сторону» и ловкие точные движения. Очень высокого духа дамы в штанишках. Ну, так мне показалось.

Когда я оказался серьезно, на грани засыпания, сыт, появился Латоп в сопровождении того самого лежебоки часового. Ну да. Слух прошел по деревеньке. Хамухша Наргала как раз подливала мне пиво в опустевшую кружку, и потому, с кувшином воды и полотенцем, к ним выскочила молодуха.

Латоп и лежебока одновременно сделали жест отрицания в ее сторону, и она нырнула обратно в палатку. Ого, можно было и так? Я встал. Боже, меня качает!

— Награл большой еда.

Сказанул, и тут из меня вышла совершенно драконья отрыжка. Кузнец торжественно поднялся напротив и возгласил:

— Рыжий мой стол всегда.

Договорились. Эльфийское вино мой организм даже не замечал. От хамухского пива Рыжего повело. Я развернулся к Латопу.

— Рвать жидкий урод!

Неожиданно мужские голоса вокруг взорали «Хамух!!!». Оказалось, что вокруг кузни уже образовалась некоторая толпа. За Латопом сюда подтянулись другие. Они были в доспехах и без. Были перемотанные тряпками легко раненые. Где идет бой?

— Где!?

Заорал я выпучив очи.

— А-ааа!!!

Заорали все вокруг, и, даже, кажется, Латоп. Я хватанул налитую хамухшей кружку залпом. Наргал застегивал на себе железную кираску. Молодая хамуш делала тоже самое на одноруком. Латоп, опершись на фламберг (все еще морфик), скалился и сиял глазками. Похоже ему нравилось происходящее.

Я пошел свечой в небо. Ну, не очень ровно, с петлями, однако поднялся. Земля внизу плясала, как пьяная. Где бой? Толпа хамухов, вопя и размахивая оружием бежала через стойбище стремительно увеличиваясь в размере. Значит это нужное направление.

С одной стороны стойбища пастухи гнали большой табун носорогов наперерез. Да! Латоп на синей собаке уже вырвался в степь. Я нагнал его и вспахал собой землю. Отак. Не рассчитал чуток. Качало конкретно, но я снова был в воздухе и высматривал врага впереди.

Врага впереди не было. Хамухи были уже на носорогах и догоняли. Где Чапа? Чапы не было. Надо подняться повыше. Да. На горизонте стояли дымы и это были дымы войны. Внизу шла лава визжащих хамухов. Я тоже завизжал и понесся над ними.

Мозги что-то там очень правильное пытались до меня донести, но все мое внимание поглощал труд, вовремя компенсировать качку противоуклоном. От перченого мяса мучила жажда. Да. Надо бы еще кружечку этого чудесного пива. Где пиво?

Дымы на горизонте становились четче. Горело маленькое стойбище. Живых хамухов не было. Зато было много мертвых. Твари! Они убивают моих хамухов! Вот сейчас я готов рвать черного колдуна голыми руками.

— Ур-аааа!!!

Зарычал я на всю степь.

— Ур-ааа!!!

Рычали хамухи внизу. Справа к нам неслась маленькая группа на носорогах. Уцелевшие? Мы пролетели мертвое стойбище, пересекли крошечную речку и впереди снова оказалась пустая степь. Следы я не разбираю. Все немного путалось в голове, и земля то прыгала навстречу, то резко удалялась от меня.

И тут я увидел врага. Да. Пятно на горизонте не походило на стойбище и перемещалось. Все, уродцы, я до вас добрался. Миру — мир. Козлам — могилы.

Набег уходил, но мы догоняли. Уже было видно, что от нас убегала небольшая некротварь, к которой сзади была прицеплена шестиколесная вагонетка. В ней стояли клетки с хамухами. Рядом несся десяток уркл. Морфики. И две голубые прямоходящие ящерицы с длинными ногами и хвостами, но короткими ручками.

Рост чуть ниже моего, длинная шея, крупная змеиная голова. Сверху рептилия голубая, брюхо и внутренняя сторона ног — белая. На них сбруйка-портупея, какие-то подсумки.