Внесли и расставили на столе перед едоками. Один прибор на пустом месте и я понял, что это место — мое.

— Воссядь и вкуси.

Таким голосом на эшафот приглашают. Но я воссел и без больших церемоний начал вкушать. Мне из-за спины что-то подкладывали, подливали, меняли одну тарелку на другую, очень удобно. Натрескался вволю. Поднял руку и в нее вложили большой белый салфетий. Им я и утерся.

Все мои тарелки и вилки тут же забрали, со стола смахнули крошки, поставили перед носом длинный стакан (или бокал) и набулькали в него вина на две трети. Во. Я огляделся. Дамы поели быстрее и теперь наблюдали. Лита улыбаясь, а Мама Мать невозмутимо. Да нормальная тетка. Сытое брюхо хотело мира и благорастворений.

— Сколько поколений твоей расе?

Ага. Знакомимся, значит. Давно пора.

— Моей расе чуть больше восьми с половиной тысяч лет.

Ну есть разные мнения на этот счет, только все эти мнения пусть мнисты мнут без меня. Я же привел самую скромную, библейскую датировку.

— Что такое «лет»?

У них же нет неба! Как они время считают? Надо обязательно спросить.

— В одном поколении тридцать-сорок лет.

— Тридцать или сорок?

— Тридцать пять.

Вот и поторговались. Мама Мать молча считала в уме. Затем все же приподняла одно ухо.

— Вы намного древнее Черного Эля.

Мы раса игроков, вы — раса игрушек убивших своих игроков. Блин, может и мы убили своих игроков когда-то? Тогда и эти могут стать игроками? Перед глазами встали маленькие мерзкие гномики. Так я игрок или игрушка? Я игрок-игрушка. Круглая ватрушка.

— Мама, его зовут Рыжий, а его Черный Эль называется Великая Русь. У него есть цвета и герб!

— Пей вино, Рыжий Великая Русь. И можешь отправить морфик в свои покои. В моем доме тебе ничего не угрожает.

— Не могу, я настроил его не удаляться дальше двух метров.

Дамы переглянулись.

— Ты мастер?

— Ну, немного. Хотел бы встретиться с вашими мастерами, посмотреть что и как они делают. Но прежде я должен хорошо помыть своего носорога, а затем хорошо покрасить его.

Неожиданно Мама Мать расцвела совершенно бомбовской улыбкой, и уши ее встопорщились. Это длилось ровно две секунды. Затем лицо ее снова стало каменным, а уши вернулись в горизонталь.

— Только ходи по Черному Элю в доспехах. Только в доспехах.

Понял. Светить на улице бабазяком Мама Мать не хочет. Да и я не хочу. Матрона встала, кивнула и удалилась. Я же хлопнул залпом стакан местного слабого алколголя. И чего я ее так боялся?

— Расскажешь нашему мастеру как делать непробиваемый носорогами доспех?

Лита уже была рядом, сидела на столе и строила планы по укреплению военной мощи.

— Помоги покрасить Чапу.

— Да. Пошли. Можно я тебя потрогаю?

— Только не ногами.

Опять короткий хрюк и звонкий хохот.

— Сейчас. Не двигайся.

И Лита Латоп Лигур Лиранс Черный Эль осторожно ткнула черным пальчиком мне в щеку.

— Все-таки белый завораживает. Вы страшно красивая раса.

Сказав слово «красивая», эльфийка помрачнела. Ну да, шрам. Жизнь располовинилась на «до шрама» и «с шрамом». Я поспешил доложить:

— А мне ужасно нравятся твои ушки. Особенно когда они поднимаются вверх и чуть назад и меленько так подрагивают.

— Ты, вообще-то, говоришь неприличные вещи. Рыжий — бесстыжий.

Ну а какой еще. Хотя, на самом деле, рыжие ничуть не бесстыжие. Они просто замечают чуть больше. Ну и влюбчивые дюже. Только ни на какие ушки я Мышь не променяю. Тоска какая-то навалилась беспросветная. Неожиданно, не глядя на сытое брюхо. Хоть вой.

Лита спрыгнула со стола. Тоже настроение мое поняла, что ли?

— Идем за твоим драгоценным Чапой.

Да. Я облачился в Доспех Рыжего. Пискнув, от меня отлетел и упал под стол маленький зеленый крокодильчик. Ого. Юбку «смех и грех» мой доспех терпел, а чужого протометаморфа изгнал не спрашивая. Я убрал шлем, достал крокодильчика из под стола и лизнул.

— Не наелся, Рыжий?

Подожди, милый ушастик, постой. У меня буковки.

Стабильная протоличность МБУ (протометаморф) Мастер — Кун Черный Эль

Привычка один — при намокании принимать форму «мочалка»

Привычка два — при ударе о ладонь принимать форму «полотенце»

Привычка три — при прижатии к сердцу принимать форму «домашняя одежда»

Страх один — менять неактивную форму «зеленый крокодил»