— Для этого нужна ловкость, — бросила Ирма. — Но я попробую. Иначе мы умрём здесь от голода.

— Не самая паршивая смерть, — усмехнулся Фирдос-Сар. — Но и не самая славная. Вставай.

Они поднялись. Лестница стонала громче обычного, и Ирма боялась, что ступеньки обрушатся под ногами в любой момент. Фирдос-Сар встал под самой крупкой дырой, вокруг которой висели несколько цепей. Они были чёрными от сажи и копоти, покрыты пеплом. Кто-то неплохо поработал здесь огненными чарами. След оставался свежим. Сарахид запрыгнул на цепь, стремительно вскарабкался, схватился за край каменного потолка, подтянулся. Ирма поползла следом. Тяжело ей давалось лезть — сил было мало, а та малая её часть почти полностью уходила на поддержание блокирующих чар на двери. Каждый вечер остварка их обновляла, не зная, какими силами может располагать рубиновый чародей.

Ирма почти добралась до крыши, но больше не смогла бы даже пошевелиться. Фирдос-Сар схватил её за руку и подтянул, словно тряпичную куклу. Остварка даже удивилась, как в нём ещё оставались силы. Небеса над рощей наливались багрянцем и готовились обрушить на головы смертных сугробы холодного и враждебного снега, засыпать обескровленные земли, скрыв их уродство белой могильной плитой.

Вершина башни была ровной, с большими зубчиками, напоминающими острые когти. Они были достаточно широкими, чтобы спрятаться от случайного взгляда наёмников. Ирма слышала их хрустящие по снегу шаги, голоса — они патрулировали по периметру башни. Фирдос-Сар рассматривал небо.

Первая птица, похожая на сокола, летела со стороны Реи. Ирма вытянула руку. После её выстрела, их обнаружат. Наёмники не догадались забраться на вершину, иначе бы защитникам уже давно пришёл бы конец. Если их чародей знал формулу заклинания, позволяющего левитировать, им снова конец. Хотя… если бы он сглупил сунуться в башню в одиночку, секира Фирдос-Сара лишила бы осаждающих их наёмников чародея.

Птиц словно притягивало к башне. Сокол направился прямо к зубчикам, и когда до них осталось расстояние с локоть, Ирма пустила еле заметную молнию одной рукой, второй, нащупывая Мощь, растворённую в воздухе, рванула на себя. Птица издала звук, схожий с кряканьем, и спикировала под действием чар над головой Ирмы. Фирдос-Сар схватил её на лету и для верности свернул шею.

Они притихли. Лагерь под ними никак не отреагировал. Видимо, чародей спал, или ужинал на достаточном расстоянии от башни. Вторую птицу, на этот раз утку, Ирма и Фирдос-Сар поймали таким же образом, точь-в-точь. Сарахид жестом предложил поохотиться ещё немного. Она согласилась нетерпеливым кивком — хотелось есть, но здравый рассудок остварку ещё не покинул — нужны запасы.

Ирма присмотрелась к небу. Пролетело ещё несколько уток, но охотники высматривали добычу покрупнее. Таких было мало, и они не спешили приближаться к башне. Остварка долго наблюдала. Набиралась смелости, концентрации. Фазан, неизвестно как долетевший до рощи, кружил, наверно, в саженях трёх от охотников. Ирма вскинула руку, послала молнию, второй рукой рванула — удача! Фирдос-Сару пришлось подпрыгнуть, чтобы поймать тушку. Их ждал знатный пир.

В небе посветлело. Ирма не сразу ощутила чары, она подняла голову, крик застыл в её горле. Медленно над ними материализовывался огненный купол. Фирдос-Сар схватил тушки, взял её за руку, и Ирма прыгнула. Кажется, сарахид что-то прокричал ей вслед, но она не услышала. Остварка упала, подняла тучу пепла и услышала хруст. На долю секунды ей показалось, что так ударили чары, но затем левую ногу пронзила нестерпимая боль. Грохот заглушил её крик. Рядом упали тушки птиц, и с цепи спрыгнул чуть подгоревший Фирдос-Сар.

— Прокляни вас Залас!

Деглас от злости пустил огненный шар куда-то в небо и грязно выругался. Его чары снова никого не взяли. Противники спрятались за защитной магией башни…

— Видимо, там есть проход, — прошептал сам себе чародей. — Конечно… естественно… рассчитывали смыться…

— Не устал ещё фокусничать, колдун? — Гермильяр чуть пошатывался. Сегодня он выпил больше обычного.

— Лестницы есть? — спросил Деглас, игнорируя издевательский тон в голосе норзлина.

— Не-а, чародей… нахрена нам лестница?

— Выпивка лишает тебя мозгов? — прошипел Деглас. — Они были на верху, на башне. Там есть ход, видимо, запасной. Займитесь завтра делом. Настругайте из дерева, тут полно дубов.

— Мы не плотники, — гаркнул Гермильяр. — Мы — воины!

Наёмники у костра услышали тост и с громкими возгласами выпили. Деглас заскрипел зубами и сделал такое выражение лица, что громила-норзлин, пробурчав какое-то проклятие под нос, развернулся и ушёл к своим людям. Чародей ещё долго простоял на месте, обошёл напоследок башню по периметру, прежде чем уйти в шатёр.

***

Сев всегда мог дать дельный совет, за что Антониан его уважал и даже относился к нему, как к отцу, которого он почти не знал. Несколько ночей с тех пор, как закончилось время плена в поместье, гахтар совершал кровавые бесчинства в Квартале Фонарей, лишив Ветмах уже пяти благородных семейств и с десяток домов обычных горожан. Ужас наводнял город, и стража ничего не могла с этим поделать, а зверь вершил дела дальше, почему-то напрочь забыв о тех, кого не добил в поместье Ветер.

Прячась от наёмников Эриганна, Сандрия и Антониан набирали запасов на быстро пустеющих рынках — префект и муниципалитет не открывали ворота, лишь иногда пропускали пару-тройку повозок. Цены взлетели, будто в Ветмахе бесчинствовало не чудовище, а чума. С полудня и до самой темноты брат и сестра сидели в «Громовом Роге», где комнаты сторожили Энард и Сенетра. Рунариец, как выяснилось, капитан гвардии Ветер, отлучался из таверны пару раз, видимо, выискивая кого-то из выживших бойцов гарнизона и узнавая, куда делись соратники Сенетры.