Ревность Хейдена была плодом его воображения и не имела под собой никаких оснований, однако доставила мне удовольствие. Оказывается, Хейден умеет ревновать. Проблески ревности я замечала у него и раньше, и с каждым разом мне это нравилось все больше. В мире, в котором мы жили, ревность была проблемой очень маленькой, зато очень человечной. Она вносила иную ноту в нашу невеселую повседневность.

Бедняга Хейден. События этого вечера эмоционально раздавили его, и вина почти целиком лежала на мне. Совестно радоваться такому, но я не могла врать самой себе. Мне нравилось, что я так действую на Хейдена. А ведь это он разбудил во мне «женские чары».

– Ну что, раз все живы и из лагеря ничего не сперли, возвращаемся по домам, – угрюмо возвестил Хейден, говоря за нас обоих.

Он взял меня за руку и вывел из круга. Мое плечо невольно дернулось. Я вырвала руку, хотя его пальцы совсем не причинили мне боли. Просто я не любила, когда меня, как маленькую, водят за ручку, и он должен это понять. Хейден удивился, но противиться не стал.

– Пока, ребята, – простилась я, помахав Киту и Даксу.

Оба в некотором замешательстве смотрели на наш молчаливый поединок. Представляю, насколько странным им это казалось. Хейден, который своим грозным видом быстро поставил Барроу на место, с такой легкостью мне уступил. К чести обоих, они промолчали.

– Пока, – пробормотал очухавшийся Кит.

– Пока, ребята, – повторил мою фразу Дакс, понимающе усмехаясь.

Я нахмурилась, вспомнив его дневной вопрос: «А вы, получается, вроде как… вместе?»

Похоже, Дакс прекрасно знал истинный смысл происходящего. Возможно, даже лучше, чем я, но от каких-либо других слов воздержался, провожая нас взглядом.

Хейден угрюмо шел рядом со мной, больше не пытаясь взять меня за руку. Я не осмеливалась над ним подтрунивать, поскольку, как уже говорила, вина за случившееся отчасти лежала на мне. Нет, это мягко сказано. Я была основной причиной всех событий. Но стычка с Барроу слишком омрачила настроение Хейдена.

Весь путь до хижины мы проделали молча. Хейден и внутри не сразу заговорил. Я присела на кровать, радуясь, что теперь ребро затихнет. Дверь Хейден захлопнул шумнее обычного. Значит, вместе с нами в дом вернулось и его дрянное настроение. Хейден прошел к столу, зажег свечку. Мне нравилось, что я вызываю у него такие чувства, но дело портили его мальчишеская вспыльчивость и раздражительность. И почему он такой дерганый теперь, когда я решила остаться с ним?

– Хейден…

– Тебе нравится Кит? – вдруг спросил он, удивив неожиданным вопросом.

– Что? – тупо спросила я.

– Тебе нравится Кит? – уже жестче повторил Хейден.

Я нахмурилась, не понимая, как его угораздило задавать столь дурацкий вопрос. Поначалу его ревность мне льстила. Но теперь я винила себя за то, что у него могла появиться такая мысль.

– Разумеется, нет, – ответила я, растягивая слова и надеясь остановить лезущие мысли.

– А ты уверена? – спросил Хейден, уйдя в другой конец комнаты.

Мне оставалось лишь выпучить глаза и сказать:

– Да, Хейден. Невзирая на то что здесь побывали мои отец и брат, я решила остаться в Блэкуинге с единственной целью: завести шашни с Китом.

Хейден молча смотрел на меня. Он подпирал спиной дверь, скрестив руки на груди. Потом шумно выдохнул, будто осознал всю нелепость своего допроса.

– В общем… я должен был спросить.

– Нет, не должен, – сухо возразила я.

Как вообще подобное могло взбрести ему в голову? Одно дело слегка меня ревновать, и совсем другое – думать, будто я увлеклась Китом. Хейден молча разглядывал меня. Что он хотел увидеть на моем лице?

– По-моему, ты впадаешь в паранойю.

– А ты не забыла, как дерьмово у меня прошел этот милый вечерок? – в отчаянии спросил он.

Хейден уже не так хмурился. Он запрокинул голову, упершись затылком в дверь, отчего его подбородок стал еще острее. Мне тоже пришлось изменить наклон головы, чтобы видеть его лицо.

– Значит, это только у тебя сегодняшний вечер прошел дерьмово? – скептически спросила я.

Я не злилась, но меня не оставляло странное ощущение, будто я разговариваю с упрямым ребенком. Глаза, которые он успел прикрыть, снова распахнулись, а голова наклонилась вперед.

– Нет… И что из меня лезет? Прости, – выпалил он.

Хейден оторвался от двери, шагнул ко мне, но остановился.

– Тебе сегодня пришлось тяжелее моего.

Теперь была моя очередь молчать. Я лишь удивленно вскинула брови и сжала губы. Потом опустила глаза и стала разглядывать сучок в половице.

– Понимаешь… Я сам не знаю. Я еще никогда никого не ревновал, – признался он.

Я снова увидела другого, беззащитного Хейдена. Наши глаза встретились. Его лицо изменилось. Там хватало и душевной боли, и растерянности.

– Ты же знаешь. Я осталась здесь из-за тебя, – твердо сказала я. Мой тон был язвительным и даже злым, но лишь потому, что меня бесило, как Хейден не понимает столь очевидных вещей. – Из-за тебя. Не из-за кого-то другого.