— Можешь бить, только учти, что потом самой же лечить меня придется.

— И не надейся, — я из последних сил старалась сдерживаться, в то время как мужские руки, прижимали меня все сильнее позволяя почувствовать, и ощутить степень желания целующего меня мужчины.

— Думаю, что это тебе больше не пригодится, — отобрав у меня сковородку и положив ее на стол, Игнат развернул меня лицом к себе. — Я согласен на двойняшек.

— Но, — больше я сказать ничего не успела, так как наши губы встретились.

Давненько я такого не чувствовала и не ощущала. И ощущала ли? Было что-то подобное, когда мы с Антоном только-только начинали встречаться. Только вот куда потом все делось?

— Игнат, — сделала попытку отстраниться от мужчины.

— Ира, ты же хочешь меня так же сильно, как и я тебя. Не отрицай, я это не только вижу, но и чувствую, — натиск на мое тело прекратился, но из объятий меня не выпустили.

— Тебе не кажется, что мы торопимся? Все слишком быстро.

— Это для кого как. Я целых полгода о тебе мечтал, — горячие губы, пробежавшись по шее, стали целовать плечо.

— Почему ты не подошел и не объяснился со мной сразу?

— Твое сердце было занято, и ты меня к себе не подпустила бы.

— А теперь значит, подпущу? — Попытка освободиться, успехом не увенчалась.

— Теперь у меня появился шанс, и я намерен им воспользоваться.

— А если я буду кричать и сопротивляться? — спросила, хотя ни о каком сопротивлении речи не шло.

— Кричи, — разрешил он мне.

Жаркий, властный и требовательный поцелуй заставил позабыть обо всем, в том числе о страхах и сомнениях, на смену им пришло возбуждение. Губы ответили на поцелуй, а руки робко обняли Игната.

— Ирочка, как же долго я этого ждал, — подхватив на руки, Игнат отнес меня в комнату и осторожно положил на кровать.

Жаркие объятия, сменялись нежными, едва ощутимыми прикосновениями. Поцелуи возбуждали, будоражили кровь, мое сердце пело, душа парила где-то в облаках, а руки и губы безустали исследовали тело Игната.

Мы принадлежали друг другу, раз за разом поднимаясь в небеса и даря друг другу ни с чем не сравнимые, незабываемые моменты.

Мы лежали обнявшись, Игнат тихонечко поглаживал мою спину вызывая своими прикосновениями блаженное умиротворение. Раньше я только читала про порхающих бабочек, теперь я их чувствовала в себе. Звонок мобильника разрушил тишину и заставил встревоженно встрепенуться.

— Как думаешь, кому я в такое время понадобился?

— Не иначе Татьяна о тебе вспомнила, — предположила.

— Не угадала, я не уверен, но, кажется это твоя мама, — телефон перекочевал ко мне в руки.

— Ты на время смотрела? — раздалось вместо приветствия. Глянув на часы, застонала. Я должна была позвонить маме сорок минут назад, только вот сорок минут назад я про нее даже и не вспомнила.

— Мам прости, забыла.

— И вот чем спрашивается, ты была занята, что о матери родной не вспомнила?

— Мамочка, тебе этого лучше не знать. — Вспомнив чем именно я была занята, почувствовала, как вспыхнули щеки, а еще рука Игната, которая медленно стала спускаться с талии, спокойствия не прибавила, а наоборот разгорячила остывающую было кровь и мне захотелось повторения, а для этого требовалось закончить разговор. — Мам, у меня все хорошо, я жива и здорова. А как ты?

— Благодаря общению с Антоном, чувствую я себя неплохо. Мне давно требовалось пар выпустить, а тут как раз он так удачно подвернулся, вот я ему и высказала в лоб все то, что о нем думаю. Под конец, правда, не сдержалась и стукнула его пару раз сумкой.

— Сумка цела? — О целостности Антона не спрашивала.

— Вроде как, — отозвалась мать, а я еле сдержала готовый сорваться с губ стон, Игнат теперь не только гладил, но и целовал.

— Ты где у Маши?

— Да. Ир, я даже не знаю, чтобы я делала, если бы ни она…

— Мамочка прости, давай отложим разговор до завтра. Ты меня разбудила, я так хочу спать…

Прерывать разговор с мамой было как минимум не вежливо, но я больше не могла сдерживаться. Голова Игната находилась у меня между ног, и его язык вытворял такое.

Откинув от себя телефон, запустила пальцы в волосы Игната, еще не зная откинуть от себя его голову или притянуть ее к себе еще ближе. Притянула.

Ночь пролетела как одно чудесное, волшебное мгновение и уже под утро мы заснули в объятиях друг друга.

— Мне пора, — легкий поцелуй в губы, и Игнат поднялся с кровати. — Если бы ты только знала, как мне от тебя уходить не хочется. Я готов с тобой весь день провести.

— Верю, — растянувшись на кровати, прикрыла глаза, чувствуя, как по губам расползается улыбка.