— Приезжайте, вам адрес продиктовать?

— Нет, мне не стоит у вас появляться, хотя и хочется повидаться с дочерью, я ночку у Маши переночую, а если не сложится, то устроюсь в гостинице. Кстати, позвоните Машеньке и сообщите ей насчет завтрашних похорон, я более чем уверена, что она это не пропустит, а так же сообщите ей, что Ира приняла снотворное и насчет записки тоже. Если что-то еще вспомните, звоните, в ближайшее время я двадцать четыре часа на связи. Игнат Эдуардович, до завтра. Скажите, я смогу дозвониться до вас по этому номеру?

— Да, и вы тоже можете звонить мне в любое время.

— Ирочка, доченька, прошу тебя, ты только не принимай все, что завтра произойдет близко к сердцу, — попросила мама отключаясь.

— Я пошел заваривать чай, а ты позвони подруге. Твоя мама права, она должна быть в курсе. Антон наверняка с ней виделся, значит, может и в гости наведаться.

Машка. Она ведь, наверное, извелась из-за меня за последние сутки.

— Маша, прости, — проскулила. — Я плохая, можешь ругаться и даже накричать на меня, я это заслужила. Прости.

— Спасибо, что вообще про меня вспомнила, — проворчала она.

— Ма-ша. Ты сильно за меня переживала?

— А ты как думаешь? Звоню тебе на телефон, он не отвечает. Я, конечно, понимаю, перестраховка и все такое, но можно было хоть как-то предупредить, что с тобой все в порядке? Знаешь ты кто после этого, — до меня донеслось Машино сопение. Сказать в свое оправдание мне было нечего, поэтому я промолчала, давая подруге возможность высказаться. — Адреса твоего не знаю, но это и к лучшему, потому что я сегодня себя так накрутила, что наверняка заглянула бы в гости, только лишь для того чтобы в глаза твои посмотреть. Хорошо еще, что я про твоего директора в курсе, уже собралась утром к нему в гости заглянуть.

— Завтра с утра похороны, — прервала Машу, пусть упреки были справедливые, и отчитывать меня подруга имела полное право, но мне уже надоело сгорать со стыда, щеки и уши у меня с первой минуты нашего разговора огнем полыхали. Зато согрелась и чай не понадобился.

— Какие похороны? — опешила подруга, прервав свою обвинительную речь. — Ирка, твои что ли?

— Ну, да, мои. Сама-то я, как понимаешь присутствовать не смогу, первоначально у меня была такая мысль, посмотреть на все это со стороны, но теперь поняла, что на кладбище я завтра не пойду.

— Так, Ирочка, а теперь давай-ка рассказывай с того момента, как мы с тобой расстались и со всеми подробностями.

С Машей мы проговорили долго. За это время я успела выпить уже остывший чай, принесенный мне Игнатом Эдуардовичем, переместиться в другую комнату, освобождая хозяйскую от своего вторжения.

Было уже глубоко за полночь, когда я, наговорившись с Машей, отключила мобильник и, положив его на стол, легла спать.

Снилось мне, что меня кладут в гроб, заколачивают крышку и закапывают. Я кричу, стучу по крышке гроба, пытаюсь ее скинуть, но у меня не получается, сдираю пальцы в кровь, пытаясь выбраться и ведь понимаю, что сплю и что надо только проснуться и переключиться на что-нибудь другое, да только не могу.

— Помогите, — От бессилия на глазах появляются слезы. — Выпустите меня отсюда.

— Ч-ч-чш, — меня гладят по голове и вот я уже в гамаке, на солнышке, мне тепло, уютно и спокойно…

— Я опять кричала? Да? — спросила, обнаружив утром рядом с собой Игната Эдуардовича.

— Опять, подтвердил он.

Такого сильного удивления как вчера, когда я обнаружила директора рядом с собой, уже не было и возмущения от того, что его рука вольготно расположилась на моем бедре, так же не последовало. Было совсем чуть — чуть неловко, непривычно, а еще я поняла что мне хочется прижаться к мужскому телу, почувствовать его силу, прикоснуться пальцами к его коже, ощутить ее мягкость… Ой, что-то меня не в ту сторону понесло.

Прикрыв глаза и таким образом отгораживаясь от внимательного и все подмечающего взгляда Игната Эдуардовича, повернулась на спину. Развернуться мне дали, а вот мужская рука, никуда не исчезла, она продолжала лежать на мне и нервировать. Интересно, а что Игнат сделает, если я развернусь, обниму его, поглажу… Нет, оборвала себя, я к этому еще не готова.

— Сколько времени? — спросила, не открывая глаз.

— Мало, можно еще поваляться.

— Мало это сколько? — Судя по тому, что чувствовала я себя выспавшейся, Игнату Эдуардовичу надо было подниматься и собираться на работу.