— У пациентки избыточный вес, надо увеличить дозу препаратов на пятьдесят процентов. Нет. Лучше на семьдесят, боюсь, что иначе все уйдет в жир…

Болезненные воспоминания, словно жалящие иглы впивались в мозг, заставляя содрогаться снова и снова.

Даже слова мужа, заявившего, что очень много ем и потому стала такой, меня задели меньше, чем его предательство.

А тут, всего несколько слов, сказанных даже не в лицо, а за глаза, зацепили со страшной силой.

Я всегда считала, что сколько бы не было человека, какие размеры одежды он не носил, это не играет роли на то, какой он есть. Все насмешки, колкости по поводу моего веса были обидны, но не настолько, чтобы по этому поводу волноваться. Не одна я тучная. Таких как я много. И если все будут обращать внимание на слова окружающих, то мир всколыхнется от выплеснувшей злости. Все худые потому и гнобят полных, потому что они злые от недоедания. Голод самый страшный раздражить, который может быть.

Вызов коммутатора вывел меня из глубокой задумчивости, перемежаемой всхлипами. Плакать легко. Особенно в подушку. Особенно, когда никто не видит.

Звук раздражал. Писклявый. Прерывающийся.

Выключить?

Нет. Нельзя. Иначе прибежит Лайза. Начнет спрашивать что, да как, а что я ей скажу?

Почему-то в этот раз мне меньше всего хотелось делиться с подругой переживаниями.

Я представила ненавистное лицо Дитриха фон Крома с застывшей миной презрения. Видимо, он с ней и спал, настолько она к нему приросла.

— Да, — ответила, приняв вызов.

— Сандра, ты где? Тут уже все собрались. Представляешь, я сегодня испекла такие пончики. Мне Люк подсказал такую фишечку, что я просто в восторге. Выпечка такая, что пальчики оближешь.

Я представила пончики, лежащие на тарелке, посыпанные сахарной пудрой, и мне стало тошно. Желудок внутри начал непроизвольно сокращаться. Желчь хлынула из железы.

— Лайза, я не приду кушать.

— Что? Почему? — заволновалась подруга.

— Что-то мне дурно, — очередной приступ скрутил тело.

И я непроизвольно застонала.

— Я сейчас буду, — услышала голос Лайзы, прежде чем отключиться.

— Так. Так. Так. Что у нас тут, милочка? — невысокого роста пузатенький доктор осматривал меня, возлежащую на белоснежной простыне в медицинском отсеке корабля «Слеза пророка». — Где болит?

Станислав Ло был большим балагуром, душой компании. Но помимо этого он еще являлся чудесным доктором, как о нем отзывались все на корабле. В команде Маршала мужчина был с самого начала, с самого первого набора членов экипажа.

— Вот тут. Я положила руку на живот, показывая где режет.

— Сейчас мы тебя просканируем с ног до головы и узнаем что же случилось.

Ло включил сканер, предварительно выведя сигнал с прибора на большой экран. В медицинском отсеке на стене висел допотопный старинный аппарат, который ни разу не подводил хозяина, как говорил он сам. Кроме старичка экрана все остальные приборы были современными и многофункциональными.

— Ну, что там у меня, доктор? — спросила обеспокоенно.

Была бы рядом Лайза, она бы задала этот вопрос, но Станислав ее не пустил, сказал дожидаться за дверью. Верная подруга и ждала.

— В целом, ничего страшного я не вижу. Разве что прошлое вмешательство. Кстати, с сердечком у вас почти все в порядке, если не считать большой нагрузки.

— А почему мне стало плохо? Это же не из-за сердца?

— Ну, да.

— А из-за чего?

— Нервы, милочка. Всего лишь нервы. Вижу, что гормональный фон у вас не в порядке. Признавайтесь, вы не так давно нервничали.

— Да. Было дело, — криво улыбнулась.

— Вот. Вспомнили и опять запустили процесс. Вам надо исключить стрессы из вашего рациона. И тогда у вас все наладится, — посоветовал доктор, вглядываясь в бегущую таблицу показателей моего организма.

— Как же это сделать?

— Закаляться. Заниматься спортом. Медитировать. Получать положительные эмоции. И тогда никакая зараза вас не возьмет, а от стрессов не останется и следа.

— Легко сказать, — вздохнула.

— Жить захотите, не так раскорячитесь, — пошутил доктор. Вот только мне было совсем не смешно. А совсем не весело. Однажды я уже была на пороге жизни и смерти. И как выяснилось начала вновь к нему приближаться.

Не веселая перспектива.

— Доктор, а спорт мне разве не противопоказан? — уточнила, помня ограничения после операции.

— Он вам просто необходим. Мне вот тоже, — мужчина обнял руками свое брюшко.

— Значит, будем бегать на соседних дорожках, — вынесла заключение.

— Милочка, какое вам бегать? Пожалейте свои суставы. Ходьба, вот ваш друг на первое время, иначе леча одно, загубите другое. Ну, и ограничьте сладкое. Вы, конечно, аппетитны, словно булочка, но с углеводами лучше не переусердствовать. Они имеют особенность превращаться в жир, оседая в самых разных местах.

Доктор оказался большим дипломатом, напрямую не указав на мой избыточный вес.