Так что пусть теперь отрабатывает, делая из меня нормального человека.

Вслух я об этом не сказала, но настроение значительно подняла.

— Что мне надо делать? — спросила у парня.

И началась борьба не на жизнь, а на смерть. С собою. Со своими мыслями. С внутренними комплексами. С голодом, в конце концов.

Я даже не могла представить насколько вкусен пустой рис с утра, когда до безумия хочется кушать после очередной изматывающей тренировки до упада. Сил доползти до койки мне еле хватало, но я бы подскочила с кровати, если бы мне сказали, что можно съесть лишнюю порцию творожка или хотя бы маленький персик.

Однако в вопросе диеты Лайза была еще хуже, чем Май с тренировками. Если с Ветроффым можно было договориться, то с андроидом нет. Она была непреклонна, словно скала.

И мне приходилось ложиться спать голодной. А во сне мне снились диетические блинчики, воздушный обезжиренный мусс и взбитые сливки с практически полным отсутствием вредных калорий. Лайза как и обещала, научилась готовить те блюда, которые были бы для меня полезны.

— Худая корова еще не газель, — произнес в очередной раз Май, следя за моими потугами качать пресс.

Когда я в первый раз услышала от него это фразу, то хотела разодрать засранца. От смертоубийства спасла Лайза, незримой тенью следующая за мною по пятам.

Ветрофф и до этого не питал особого пиетета к людям выше по положению, а теперь и вовсе обнаглел, когда получил право мною руководить во время тренировок. Никакого уважения к старшим.

— Вот вернемся мы назад на Землю…, - начала я угрожать Маю.

Мы как-то с ним разговорились и я поинтересовалась у парня, собирается ли он и дальше продолжать обучение в «Терра Нова», на что он мне ответил — непременно. Его совершенно не пугала возможность остаться на второй год. Хотя, я думаю, что с его способностями и возможностями родителя он вряд ли станет второгодником, даже пропустив несколько месяцев учебы.

— Вначале я выведу вас на чистую воду и докажу, что нет никакой генетической предрасположенности к изучению заурского языка, — ответил мне парень, ревностно следя, за тем, чтобы я выполняла правильно упражнения.

Постепенно я начала втягиваться в ритм тренировок, заданный Маем, и привыкла к диете прописанной Лайзой.

Наши совместные усилия не проходили даром, мое рыхлое платьице таяло буквально на глазах. Я каждый день заходила в душевую и изучала себя со всех сторон, видя какие изменения происходят со мной. И от этого хотелось еще чаще идти в зал, и еще меньше есть. Однако мои надсмотрщики мне не позволяли, требуя неукоснительного соблюдения предписанного режима.

— Я тебя огорчу, мой мальчик, ты сильно ошибаешься, — произнесла снисходительно, делая последнее отжимание в серии.

Пот катил с меня градом. Я только и успевала утирать его то одной рукой, то другой. А ведь мне предстояло еще выдержать массаж для улучшения тонуса кожи. Лайза прошла ускоренные курсы дистанционного обучения и получила диплом специалиста. А все для того, чтобы мне не прибегать к болезненным процедурам по подтяжке кожи. Хотя, я бы еще поспорила что труднее — пережить массаж от Лайзы, или хирургическое вмешательство.

Тренировка почти заканчивалась, когда в зал вошел тот, кого я меньше всего хотела видеть.

Граф Дитрих фон Кром, собственной персоной.

Я впервые видела его одетым не по последней моде, в брендовых тряпках от известных кутюрье, а в свободные спортивные брюки … на голое тело.

Вид полуобнаженного графа, с небрежно перекинутым через плечо полотенцем, заставил замереть не только меня одну. Даже Лайза и та с интересом оглядывала мужчину, направившегося к рингу для бокса. А посмотреть там было на что.

Как оказалось, одежда больше скрывала, чем показывала. Хорошо подобранные костюмы, мягкие пиджаки прятали под собой широкие плечи, рельефные мышцы и узкую талию. А про кубики пресса и говорить даже не стоило, только они одни могли вызвать обильное слюноотделение у женской половины корабля.

Мне хватило одного взгляда на графа, чтобы оценить его достоинства. Недостатков у него не наблюдалось вовсе. Восхитительно прекрасный образчик представителя мужского пола. Красив. Богат. И практически безволос на скульптурновылепленном теле.

Увидев все это совершенство в неразбавленном виде, благоухающее дорогим одеколоном, в то время как от меня несло потом, словно от загнанной лошади, я возненавидела его хозяина еще больше. Теперь мне стала понятна реакция графа на мой внешний вид и размеры. Будучи практически идеалом человека, невозможно любоваться чем-то иным, менее эталонным, тем более моим телом, пышущим, словно древний паровоз, и пахнущий потом, словно ездовая лошадь.