Сидней одобрил:

– Забавная конструкция, с заморочками. И не пойму, на что похоже.

– На все сразу. Человек жаден - хочет и средневековый замок, и мавританский дворец, и викторианский особняк в "одном флаконе" иметь.

– Похоже на "дом Кшесинской", только плюс нечто авангардистское.

– Мы его купили у одного шизанутого поэта. Он все это и придумал. Осмотрели? Прошу оценить интерьер, а главное - содержание холодильника. Впрочем, нет! Подождите в гостиной, я принесу горячую пиццу...
– Засуетился Пламен, порадовавшись, что синьора Рузани успела прибрть комнаты.

– Может, сходим в кафе?
– предложила Лара.

– Вы мои гости! Я же специально притащил вас сюда, чтобы показать, как живу, похвастаться.
– Он вытащил из бара бутылки.
– Здесь полный набор.

– Лучше кофе покрепче. Сегодня, полагаю, все не выспались. К тому же, мне скоро на самолет.
– Сказала Лара,оглядывая жилище Пламена.

– Я тоже лечу домой.
– Сид все ещё пребывал в задумчивости.

Пламен развел руками:

– Не получился значит банкет... Но хоть фото на память можно пощелкать?

– Нужно. Потом пришлешь мне в Москву. Буду Машке показывать и Кате. Это моя подруга. А ещё родителям. Они давно рвались с тобой познакомиться.
– Лара усиленно наигрывала бодрость. На самом деле, чем ближе они подъезжали к Милану, тем сильнее охватывало её смятение. А уж в доме Пламена стало вовсе тяжело и муторно.

Это оказался странный дом, узнаваемый. Словно прожила в нем долгую жизнь, потом покинула, а теперь вернулась, в растерянности узнавая старых друзей - вазы, книги, статуэтки, кресла с такой знакомой, любимой обивкой. Если немного призадуматься, наверняка вспомнишь, где и когда каждая вещица куплена. Вон тот латунный подсвечник на крученой толстой ноге - они вместе откопали на "блошином рынке", а китайскую вазу подарили к юбилею друзья...

Воспользовавшись моментом, Пламен щелкал приумолкших гостей.

– А теперь - коллективное фото.
– Поставив камеру на автомат, Пламен подсел на диван к Сиду и Ларе. Они переглянулись, вспомнив, как делали автоматом "свадебные" снимки на крымском пляже - с развевающейся "фатой" за плечами Лары. Вспыхнула очередь блицев.

– Отлично...
– Пламен поднялся.
– Не стану навязывать вам свою компанию. Прошу внимания всего лишь на пять минут. Попрошу проследовать за мной.
– Сид и Лара пошли вслед за хозяином через комнаты к деревянной лестнице.
– В мансарду, друзья. Хочу показать вам свою коллекцию.

– Полагаю, для твоих снимков не хватило бы и огромного выставочного зала, - заметила Лара.

– Еще бы - в них весь мой труд, все, что сделано этими руками, башкой... Ну, не знаю, чем еще... Злодеи завистники говорили, что когда я работаю с обнаженной натурой, то, очевидно, снимаю причинным местом. Слишком чувственно. Может, это комплимент, а? Слишком в этом деле не бывает... Вот, мы на месте.
– Он распахнул дверь в небольшой чулан без окон, сплошь заставленный стеллажами. На стеллажах - коробки, рулоны бумаги, чертежные папки, части мольберта и прочий хлам. Комнату освещала висящая под потолком матовая лампочка.
– Так вот, господа присяжные заседатели, прошу о снисхождении в связи с чистосердечным признанием... Лара, мне не очень хотелось бы показывать тебе эту комнату, но сегодня утром Сидней Кларк рассказал, насколько это важно... А может, я ищу оправдание своей маленькой странности... Прошу присесть...
– Пламен сдернул со стены рабочий халат и стер им пыль со скамьи, похоже, притащенной сюда из сада.

– Так вот... Пламен Бончев был забавным малым. Еще ребенком он решил, что непременно прославится. А для этого должен снимать знаменитостей. Но ведь знаменитостями не рождаются, чаще всего. И он задал себе вопрос: а кто же из попавших в твой объектив девочек станет звездами? И начал собирать досье.
– Пламен достал картонный ящик и извлек из него крошечную фетровую шляпку.
– Эта вещица принадлежала некой старлеточке, снимавшейся у меня для календарей. Она стала самой популярной актрисой на Бродвее в... Нет, я не вправе разглашать секреты сегодняшних супер-звезд... В общем, я подхватывал детали туалета моих клиенток, в надежде, что когда-нибудь сделаю оригинальный музей.
– Он открыл коробку, вроде таких, в которых продают туфли в дорогих магазинах, зашуршал тонкой бумагой.
– Это кассеты с пленками. Читаю: Крым, 1972 год. Снежина, Лара, "шейх"... Ха! Ведь я собирал компромат на Мухаммеда. Могу доставить ему сегодня массу неприятностей.

– Он уже их имеет, - вставил Сид.
– Потерял любимую жену и дось.

– Ну, а эта вещица знакома вам, дорогая синьора?

Лара взяла черный гипюровый бюстгальтер.

– Он! Я же не могла потерять...

– Ты забыла его в моей комнате, после того, как в слезах убежала. Это было наше последнее свидание... Бог знает, как дорожил я этим кусочком кружев...Извините. мистер Кларк, за интимные подробности.

Лара достала из атласной подкладки черный пакетик и передала Сиду:

– Это?

– О, черт! Неужели она?
– Глаза Сида восторженно блеснули. Понимаете, Лара, я рассказал Пламену, зачем разыскивал вас. И церемонию перепрятывания пленки, и как вы спрятали её в своем белье. Он все выспрашивал: "Ну? ну? ну?" А потом долго хохотал. И сказал: "Не отвертитесь, я забираю вас в гости. Тебя и синьору Решетову"... И, верите, мне показалось, что... Вы, Пламен, слегка того... Ну, с тараканами в голове.

– А мне сдается - тронутый здесь ты, парень... На кой черт тебе пленка, провалявшаяся на чердаке четверть века? Вы с Гудвином немного... вобщем, немного на этом кладе сдвинулись. Он ведь так и не видел этого пакета?