Прим. авт.: Вечером 23 марта 1938 года Этторе Майорана стал пассажиром парома, идущего из Неаполя в Палермо. Больше его никто и никогда не видел, хотя тело так и не было найдено. В 2015 году прокуратура Рима опубликовала косвенные доказательства проживания Майораны в Венесуэле с 1955 по 1959 годы. Тем не менее, официальных подтверждений нет, равно как и места захоронения. А ведь этот физик на бумаге совершал величайшие открытия, за которые потом другие учёные получали Нобелевские премии!

— Майорана тоже был наномеханик?

— Безусловно, и один из самых одарённых. Эльфийская наследственность успела зацепиться в популяциях людей ещё до разрыва между мирами.

Да — а… Какие страницы истории открывались сейчас передо мной! Ради этого стоило проехаться не то что, в Страндхилл, а хоть до Лондона и обратно.

— Я воспользовался уравнениями Майораны, чтобы работать с фермионом. Видишь ли, Пэнти, сейчас в мире существует лишь один эльфийский девайс, где использован данный фермион, и это — сейф, где хранится Dоrcha Clоch.

Я почувствовала, что пол уходит из — под ног.

— Откуда вы знаете?..

— Я его проектировал, Пэнти. И я же производил завершающую обработку поющих замков.

Штаны Святого Патрика!!!

Сказать, что я испытала шок — значит, не сказать ничего. В доли секунды я оказалась у входной двери, но поздно: она была заперта. В панике я развернулась и прижалась к двери спиной.

— Не подходите ко мне!

Двэйн снова спокойно встал, не спеша, подбросил в камин ещё одно полено, отряхнул руки и так же неторопливо занял место в кресле.

— Я не причиню тебе ни малейшего вреда, девочка.

— Вы меня выдадите?!

Дурацкий вопрос, разве можно доверять дроу!

— Нет, не выдам.

— Но почему?!

В уголках голубых глаз эльфа собрались лукавые морщинки.

— Давненько мне не приходилось участвовать в таких любопытных интригах, признаюсь… К тому же, интересно было бы узнать, сможет ли человеческое дитя, — и притом прехорошенькое! — нагнуть Эльдендааля.

Я покачала головой, не веря своим ушам.

— Вы сумасшедший.

— Не больше, чем глупая рыжая девочка, собравшаяся выставить сейф Владыки Тёмных. Как только госпожа Грин заикнулась о восьмой ноте, я понял, о чём идёт речь и, как само собой разумеющееся, захотел хоть одним глазком взглянуть, кто же это выискался, такой смелый.

Немного расслабившись, я отлепилась от двери.

— Никакая я не смелая. Обстоятельства сложились против меня. Я не обладаю бессмертием, чтобы запросто потратить десять — пятнадцать лет своей жизни, мотая срок в тюряге. Гонорар тоже играет не последнюю роль, если вы понимаете, о чём я.

Двэйн покачал головой, как будто его мучили сомнения.

— Наномеханик, ставший профессиональным вором?.. Забавно.

— Вы ничего не знаете о моей жизни! — Моментально ощетинилась я. — Так получилось. Моя жизнь могла бы сложиться иначе! А вы сам?! Вы же наномеханик, к тому же, создали сейф для Тёмного Алмаза, и при этом — консультируете воришек вроде меня!

— Что ж, у всех нас есть свои мотивы поступков. — Без тени замешательства произнёс Двэйн. — Не будем обобщать насчёт массовости консультируемых мною воришек, Пэнти. Не будем спорить о моральной стороне процесса, в который, оказались втянуты, мы оба. Сейчас приготовим еще кофе с сэндвичами, а потом прокатимся с тобой в одно место. Хочу кое — что тебе показать. Как ты относишься к сёрфингу?

— Пока никак. — Осторожно заявила я, насторожившись. — Со стороны смотреть интересно. А вы?

— Я с час назад приехал, разминался на пляже в Страндхилле. Водичка бодрит, знаешь ли… Успокойся, Пэнти. Я сказал правду: мне нет никакого смысла тебя выдавать.

А что мне еще делать, кроме как успокоиться? Разве что помочь хозяину шале обжарить хлеб для сэндвичей с чеддером и розмарином.

Час спустя «Вольво» уже катил по дороге в местечко под названием Маллахмор, расположенное на сильно выдвинутом в океан мысе — весь путь занял не более получаса. Прим. авт.: В настоящее время автомобильная поездка от Страндхилла до Маллахмора займёт у вас сорок — пятьдесят минут. Мы не заезжали ни в саму деревню, ни в курортную зону, Двэйн сразу свернул к обрывистому изрезанному побережью.

Солёный колючий ветер свирепо ударил мне в лицо, как только я вышла из машины.

А потом я увидела это: ничем не сдерживаемого зверя с белой гривой пены, с леденящим душу рёвом обрушивающегося на скалистое, истерзанное веками штормов каменистое дно. Я увидела волну. Громада иссиня — серой воды под серым низким небом была персонификацией неотвратимой стихии, сметающей всё на своём пути. Массив волны, составляющий не менее сорока футов в высоту, как будто готов был поглотить побережье. Казалось, ничему живому нет места в этой страшной круговерти.