Мистер Тайгер пока что не интересовался сексуальной стороной кошачьего бытия, и норовил всего лишь поиграть с белоснежной кошкой — ведь оба приятеля его бросили. Фелиция не горела желанием играть с рыжим монстром, который был крупнее раза в полтора, да к тому же начисто игнорировал её очарование. По этой причине Мистер Тайгер прибегал ко мне жаловаться басовитым мявом. Модифицированные коты достигают половой зрелости существенно позже, чем их обычные собратья, так что кошки будут интересовать Тайгера годам к двум жизни. Пока что он оставался котёнком, в свои неполные десять месяцев.

Наконец, хлопотный период завершился в четверг вечером, господин Аддерли увёз Фелицию в Англию, и коты успокоились, перейдя от состояния вооружённого нейтралитета к джентльменскому партнёрству.

Мы с Мери — Бланш замаялись убирать по всему замку клочья белой шерсти. И всё — таки именно в это время я задумалась о том, что в случае благоприятного исхода затеи с кражей Тёмного Камня мне будет очень не хватать общения с мейн — кунами. Удастся ли завести себе такого кота?.. Даже если так — удивительного и забавного Мистера Тайгера не заменит ни один другой кот.

Поскольку пятница уже относилась к моим законным выходным, я проспала едва ли не до полудня, а потом бродила по окрестностям Бларни, наслаждаясь очарованием осени и одиночеством. Коты пытались увязаться за мной, но вскоре поняли, что я ухожу дальше их привычной территории в пределах ограды парка, и отстали, предпочитая вернуться назад. Холмистая местность Южной Ирландии располагает к активным прогулкам, а еще — к философским размышлениям. И если вы думаете, что человеку в двадцать два года не свойственны такие размышления, вы жестоко заблуждаетесь.

Я думала о странностях бытия, забросившего меня в эту часть Изумрудного острова, и о том, что к началу (максимум, середине) марта станет ясно, благосклонна ли ко мне фортуна, или все шесть с лишним лет с момента бегства из «Синички» были только отсрочкой приговора. Мне придётся уехать из Ирландии и начать новую жизнь в неведомой стране, а я ведь нигде больше не была! Видно, на роду написано — совершать такие резкие повороты в судьбе. В одном я уверена точно — я не хочу всю оставшуюся жизнь быть воровкой, это главное… Посмотреть мир — здорово, я готова, но в статусе беглянки такой вояж будет не слишком приятным.

Я и не заметила, как добрела до эльфийского ландшафта, оставшегося неизменным после Сопряжения. Удивительно, но факт: этот кусок местности не поддался натиску земной растительности. Невысокие деревья с причудливыми листьями, будто присыпанными серебряной пылью, трава, сохранившая насыщенный изумрудный оттенок, странные цветы с жемчужными лепестками и одуряющим сладким запахом. Сейчас, конечно, цветов уже нет — слишком прохладно, но весной они снова покажут себя солнцу. Фрагмент чуждого мира, которому никак не удаётся слиться с принявшими его объятиями природы Земли. Правда, его уже облюбовали представители местной фауны: вон, на кусте видны остатки гнезда крапивника. Да и пчёлы, как правило, не брезгуют опылением этих странных цветов — иначе цветы давно исчезли бы.

Полная грустных мыслей, в субботу я отправилась в дорогу. С учётом того, что путь был не близкий, а мне предстояло проехать через весь остров — от Корка до Страндхилла почти двести миль, — нужно было встать раньше обычного. Первую остановку я планировала сделать в Лимерике, и там же заправить аккумуляторы байка.

Прим. авт.: Точная длина автомобильного пути от Корка до города Слайго — 322 км, что равняется именно 200,8 миль, до Страндхилла — немного меньше.

Лимерик — довольно большой город, по размерам и количеству жителей не уступающий Корку. Наверное, это единственный город на планете, чьё название дало начало целому стихотворному жанру.

Прим. авт.: Лимерик — пятистишие абсурдного содержания, в котором географическое название рифмуется с ключевым свойством (странностью) персонажа, проживающего в данной местности. Одни из самых удачных образцов лимериков вы можете видеть в творчестве Льюиса Кэрролла.

К сожалению, у меня не было времени на осмотр средневековых достопримечательностей Лимерика и, тем более, на визит в музей Хант, чья коллекция картин соперничает с Национальной галереей (вспомнила про злополучную диадему, мысленно матюгнула Кревана). Во — первых, меня волновала предстоящая встреча с неведомым наномехаником. Во — вторых, портилась погода. Гнать на байке под дождём — сомнительное удовольствие, хоть я и сменила «косуху» на утеплённую куртку, а любимые рваные джинсы на классические, плотные. Надеюсь, милорд Эрик не имеет ничего против обычных джинсов?!.

При мысли о милорде я вообще рассердилась на саму себя — не знаю, почему. Впрочем, нет, знаю, зачем лукавить?.. Надо по возможности избегать его, вот и всё. До недавнего времени я была свободна от какого — либо интереса к мужскому полу, и неплохо жила себе, и дальше бы так — с холодной головой, не менее холодным другим местом и ясным рассудком.

К девяти утра распогодилось, призрак дождя отступил, оставив после себя клочья облаков на бледном осеннем небе. Второй точкой путешествия был Голуэй — город — порт в устье реки Корриб. Голуэй был мне хорошо знаком, дважды мы приезжали сюда с Лоис: один раз на музыкальный фестиваль в конце июля, второй — по делу (щекотливая история с экспертизой старинных изумрудных серёг, оказавшихся подделкой). Здесь следовало сделать остановку и заправить уже не байк, а меня, потому что я сбежала из Кэслин Эльдендааль до того момента, как Винсент вознамерился накормить меня порриджем.