— Где ушастый?

Взяв себя в руки, тихо пролепетала:

— Он уже мёртв.

Перед внутренним взглядом сразу встала груда костей и других останков у стены напротив. Мерзкая картина и отвратительная вонь. И проблеск уходящей жизни в мутных глазах. Тогда он был ещё жив, разумен. Но сейчас, скорее всего, от него остался только скелет.

Пернатый судорожно вздохнул, прижал к себе и обнял.

Замерла, осознавая странность его поведения. Но потом расслабилась и зарылась носом в рубашку, пачкая кровью. От кожи исходило уютное тепло, проникающее сквозь тонкую ткань, поэтому и успокоилась быстро. Незаметно вдыхала, почему-то умиротворяющий, запах перьев. И только потом до меня дошло — во всем снова виновата Гаргиппия. Попыталась отстраниться. Но Таурус это сделал за меня. Взял за руку и потянул за собой. В стену.

— Пойдём в лабораторию. Омнис обработает рану, — поизнес он.

А я пыталась упереться пальцами о стыки плит, чтобы не двигаться дальше. Очень не хотелось вслед за гарпием приложиться лбом о твёрдый камень. Когда не получилось задержать его, зажмурилась. Все внутри сжалось в предчувствии удара, которого не последовало. Запнулась когтями о невысокий порожек и все.

Боязливо открыла глаз и осмотрелась. Мы находились в полутемном коридоре. Освещение здесь было странное. Тонкие светящиеся голубым контуры поперёк тоннеля с необработаными стенами.

Пернатый спокойно проходил сквозь контуры, а меня словно засасывало куда-то и выплевывало с другой сторону. Мерзкое сосущее чувство стало слишком навязчивым, когда мы, наконец, вышли к двери лаборатории.

Быстро. Очень быстро. Хотя, откуда мне знать, какое расстояние отделяет лабораторию от того коридора, где все произошло.

— Это тайные коридоры. Гаргиппия приказала показать тебе их.

Я развернулась, надеясь увидеть вход, но передо мной была глухая стена. Никаких намеков на дверь, только серый камень.

Таурус потянул меня за руку, увлекая за собой в лабораторию, где во всю хозяйничал Омнис. Гарпий повернулся на звук шагов и замер. Из рук выпали пробирки. Плиты пола задымились.

— Что случилось? — прохрипел он, оценивая масштаб катастрофы.

— Ушастый, — просто ответил Таурус, указывая на кресло, которое я откуда-то смутно промню. — Омнис, нужно обработать рану и сделать все возможное, чтобы сохранить глаз.

— Не хочу вас огорчать, но глаз сохранить невозможно. Кое-кто основательно поковырялся в нем, — многозначительно произнёс близнец, после внимательного осмотра.

Что же, придётся смириться и с этим уродством. Что мне только делать, если все-таки получится выбраться отсюда?

***

— Таурус, изображения с камер в коридоре, где ошивался эльф, пропали, — произнёс Омнис, когда гарпий вошёл в лабораторию. — Его вообще сначала видно не было, а потом мелькнул в кадре и пропал. Ты какую ловушку ему выбрал?

— Насколько помню, лабиринт в лабиринте, — задумался Таурус и зачем-то уточнил: — а что?

— Не знаю, — пожал плечами брат. — отсутствие записей из препятствия ещё можно объяснить, но почему из обычного коридора не поступает никакой информации?

— Омнис, это Гаргиппия… — задохнулся от внезапной догадки гарпий. — Нужно добраться туда как можно быстрее. Боюсь представить, что там творится. У эльфа какое-никакое оружие. А Гаргиппия находится в безоружном теле.

Омнис со стороны наблюдал за суетой брата. Отмалчивался. Размышлял. О ком больше беспокоится близнец, о богине, которая в большинстве случаев является бестелесным духом, или о её оболочке? И чем дольше он смотрел на бесцельные метания по лаборатории, всплескивания руками, и прислушивался к возгласам разнообразного гневного содержания, тем больше склонялся к мысли, что в сложившейся ситуации состояние зверушки того беспокоит сильнее.

С появлением в общем зале человечки, поведение Тауруса начало меняться. Это Омнис отметил практически сразу.

И когда он ходил проверить труп Каталины, случайно увидел полотно, по которому Оракул вышивает нитями судьбы. Одна из двух чёрных нитей накрепко переплелась с единственной белой. Слепая недогарпия так и не поняла, что нить уже не принадлежала ей.

Гарпию надоело.

— Как курица, честное слово, — пробормотал себе под нос и уже громче обратился к брату: — хватит кудахтать, иди спасай. Мало ли, вдруг её уже расчленяет злобный эльф.

Последнее он произнёс с неприкрытой издевкой, что сразу отрезвило Тауруса.

Он встрепенулся и без слов прошагал к дери.

— О, Гаргиппия, верни мне брата! Я уже скучаю по нему! — пролепетал Омнис, когда за близнецом захлопнулась дверь.

Таурус вышел недалеко от начала нужного коридора. Оставалось завернуть за угол и осмотреться. Зверушка должна быть там, он полностью в этом уверен.

Он так и поступил. Но пройдя несколько десятков шагов, так никого и не увидел. Остановился, прислушался. Тишина. Он прошёл ещё немного и только тогда на него обрушились звуки. Вдалеке, почти в самом конце коридора, кто-то тяжело, болезненно дышал. Кто-то шумно вскочил на ноги.