Одуревши от увиденной картины мерзопакостной, учащённо задышала дева только ртом, чтоб не нюхать запаха, но тут же сглотнув массу рвотную наружу рвущуюся опять задержав дыхание крепко глаза зажмурила, отчего по щекам покатились слезинки крупные. Кутырка приказала себе успокоиться мысленно, и глаз не распахивая, да и не дыша совсем, прислушалась к ощущениям.

Первое что осознала – жужжание полчища мух тугое да противное, что не только вокруг летали, но уже по всей царской дочери ползали, пытаясь не то сожрать её беззубые, не то защекотать да зализать до смерти. Второе, то что жижа, где она стоя плавала, была мерзко тёплая. Подрыгала ногами в разные стороны, дна не нащупала, лишь наткнулась сзади на стену склизкую отвесную.

Тело будто висело в этой жидкой гадости, не имея под собой опоры для стояния. Под грудями пояс широкий почуяла, что был похоже где-то наверху привязанный и не давал опуститься в клоаку копошащуюся, ниже того уровня, на котором трепыхалась она словно приманка на удочке.

Руки тоже были где-то вверху привязаны, но некрепко как ей показалось по ощущениям. Дева вновь задышала только ртом, хотя зловонье мерзкое и без этого пронимало до самых внутренностей. Задрала к верху голову. Осторожно глаза раскрыла узкими щёлками. Руки оказались вовсе не привязаны, а просто вдетые в петли кожаные и висели на одних запястьях расслабленных.

Мученица медленно вынула из петли одну руку затем другую и закрыв лицо ладонями задышала мелко да надрывисто будто ладони могли служить фильтром для ямы выгребной, а то, что рыжая сидела в ней она уже догадывалась.

Райс никуда не смотрела, ни о чём не думала, так как всё её естество грешное отчаянно боролось с желудком собственным, просившимся во что бы то ни стало наружу вывернуться. Он в итоге победил хозяйку упёртую, выплеснув из себя все что смог на тот момент и даже после этого ещё пытался что-то выдавить, что уже ну никак не выдавливалось.

Опосля того как рыжую вырвало, голова поплыла кругом опьяняющим, но задышала кутырка ровнее значительно. Наплевав на зловоние едкое и злобно закипая лютой ненавистью ко всему на свете несправедливому, готовая порвать каждого опарыша, что под самым носом копошился в месиве, нормально осмотрелась вокруг себя.

Обведя взглядом медленным отхожую яму вонючую, Райс упёрлась взглядом ошарашенным, на ещё одну горемыку рядом висевшую. Такую же кутырку по возрасту как она. Та в двух шагах левее от неё болталась и сплошным ковром из мух была облеплена. Волосы светло-русые почти белые изрядно нечистотами выпачканные. Большие глаза серые, в сумраке ямы блестевшие, словно мокрый камень полированный. Соседка, уложив на макушке руки в замок с улыбкой небрежного добродушия молча новенькую разглядывала.

– Ты кто? – ошарашено прошипела Райс почему-то шёпотом.

– Я – Апити, а ты? – представилась белобрысая, но в отличие от Райс вполне спокойным и даже довольным голосом.

– Райс, – рыкнула рыжая слабо да сдавленно и тут же продолжила, – а мы где?

– В говне, – хмыкнула Апити, расцветая в улыбке лучезарной да смахивая с лица насекомых надоедливых, – аль, не видишь чё ли, где плаваешь?

– Как я тут оказалась? – в изумлении вопрошала Райс толи соседку непонятную, толи саму себя бестолковую, – ничего не помню, хоть убей.

– Так не мудрено, подруга, – как-то запросто да по-свойски совсем ответила «мученица» светловолосая, – тебя под гребешком привели зачарованным. Втыкают такую костяшку в волосы, и ты как телок на привязи что велят то и делаешь, и при этом ничего не помнишь. Штука хорошая. Я как круги пройду так непременно заведу себе подобное.

– Да, да, – тут же спохватилась Райс растеряно, – что-то припоминаю про волосы. Вековуха белая сначала погладила, а потом вроде как гребень вставила.

Царская дочь, находясь в полной прострации осторожно прощупала голову, ища гребень видимо, но на копне волос по спине распущенной да на половину в жижу утопленной инородных предметов ни обнаружила. Кроме мух вообще ничего лишнего. Десницы тут же облепили насекомые, топча их своими лапами и она брезгливо руками задёргала, отгоняя мерзость непотребную.

Тут по настилу верхнему застучали чьи-то шаги в обуви, и дыра в потолке что была чуть левее ярицы, да служившая основным источником света солнечного, потемнела, окуная их и без того мрачное пристанище вообще в полумрак сумрачный. Апити предвидя реакцию новенькой тут же жёстко потребовала, переходя на шипение змеиное:

– Только не ори!

Райс не успела понять, что-к-чему, как сверху в дырку полилась струйка тонкая, создавая на поверхности «говноёма» вонючего ажурное облачко пенное, разбрызгиваясь мелкими капельками да поднимая из глубин клоачных свежую волну зловония мерзкого.

– Фу, – презрительно шипя, выдавила из себя рыжая, сморщившись да зажимая нос пальцами.

Кто-то, сверху сделав своё дело нехитрое так же неспешно ушёл, как пришёл, открывая дырку для света сумрачного да позволяя разглядывать окружение.

– Ты давно тут сидишь? – через время какое-то продолжила пытать Райс свою соседку светловолосую, решив через свою соратницу по ямному сидению хоть что-нибудь разузнать о деяниях вокруг творящихся.

– Третий день почитай в этой жиже плаваю.