– Так что-делать-то теперь Апити?

– Пей, да ешь в своё удовольствие, – ответила подруга по несчастью, пожимая плечиками – как говаривала моя наставница, вода камень точит своей настойчивостью. Будешь бороться, победишь обязательно. Сдашься – погибнешь. Просто всё. Даже не на чем за морочиться.

– Тебе легко говорить, – пробурчала дщерь царская.

– А чё тут сложного? Так не с нежитью же борешься, а сама с собой. На одной стороне привычки ненужные, на другой голова на плечах да сила воли в разуме. К тому же этот круг ещё из лёгких будет, как сказывали. Тебе твоё тело помогать станет, когда уж невтерпёж пить да есть захочется. Голод он не тётка. Горькое и то сладким сделает.

– Благодарствую, – недовольно пробурчала Райс, – успокоила.

– Да не за что Райс. Коль приспичит, обращайся без стеснения.

Вновь шаги наверху послышались гулкие и в жижу булькнули два мешка кожаных, окатив девок брызгами зловонными.

– О, обед, – возликовала Апити наигранно радостно, утираясь от капель нечистот, прилетевших в лицо девичье.

Райс скрутило сразу рвотными позывами, что пару раз дёрнули тело страдалицы, скованное неимоверным напряжением…

В куче дерьма оказалась и ложка мёда, что хоть как-то подсластила наказание. Сидеть в вонючей яме безвылазно, оказывается, необходимости не было. Опосля того как Апити мешки выловила, один из них оттолкнув царской дочери, сама с аппетитом отобедала. А Райс развязав мешок да поковырявшись в помоях тех, что там были свалены да перемешаны в массу единую, вынула лишь мешок с водой извозюканный да наплевав на вонь смрадную, тут же весь осушила без остаточка. А потом их обоих вытянули из дерьма жидкого.

Что-то застрекотало снаружи, задвигалось, и привязанная за пояс верёвка медленно потянула Райс наверх, где оказался наклонный лаз в глине выкопан, по которому тело скользкое протащили да в люк вытянули.

Кутырка оказалась в узкой длинной комнатке, стены с потолком уложены брёвнами. Пол устилала трава свежескошенная. В одном торце окно вырезано, откуда свет падал да воздух свежий лился в помещение. В другом торце – дверь массивная. Дочь царская осмотрела себя, брезгливо сморщилась и схватив пучок травы, принялась обтирать на груди пояс кожаный, ища как бы от него избавиться.

Такие резкие изменения в обстановке окружающей, разом заставили забыть все данные себе обещания по поводу борьбы за вершину невиданную, за решимость идти до конца до самого. Её мысли не осознано настропалялись на побег в первую очередь. Она и сама не поняла почему. Ну, вот просто голову заклинило. Ища завязки на поясе, Райс лихорадочно искала возможность бежать куда глаза глядят.

Кинулась к двери. Дотянулась, верёвку натягивая. Заперто. К окну. То оказалось высоко и надо было придумать что-нибудь, чтоб туда забраться, но глухой голос Апити раздавшийся из-за стены разом прервал её метания.

– Райс.

– Что, – ответила рыжая, окно разглядывая да подступы к нему исследуя.

– Только ты не вздумай там чистить пёрышки.

– Почему это? – недоумённо спросила ярица, оторвав взгляд от вожделенной дырки для побега желанного, да ещё раз себя оглядывая.

– Чем дольше в этом дерме прибываешь, тем быстрее с ним свыкнешься – ответила из-за стены Апити похоже на боковую устраиваясь.

Райс кинула в угол пучок травы испачканный, да замерла, прислушиваясь и осторожно вопрошая собеседницу:

– А бежать отсюда никто не пробовал?

– А зачем? – удивлённо спросила Апити, – я тебе говорила уже бестолковая. Чтоб сюда попасть стоит очередь да не каждую пускают кто просится. Кого пускают на круг, девы особенные, нечета оставшимся. Ты уж мне поверь. Нет. Сбежать ты, допустим, сбежишь. Только смысл какой? Куда ты подашься, кинешься? К маме любимой, под крылышко? И как там тебя встретят опосля твоего бегства трусливого? Ну, прибить то не прибьют, может быть, только кем ты опосля станешь, горемычная? В леса побежишь на подножный корм? В пустующую избу еги-бабы долг её отрабатывать? Или где на поселении пристроишься в девках прислужных век коротать?

– Да всё, достаточно, – недовольно оборвала её ярица, тоже на травяную подстилку заваливаясь, – разошлась, разъехалась. Я просто спросила, бывали ли случаи.

– Я на эти круги больше года умоляла Матёрых Терема. [19] Не пускали ни в какую, хоть тресни, хоть полопайся. Одна трындела, мол мала ещё. Подрасти чуток. Вторая «веселушка-приколюшка» вечно подкалывала, что-то вроде: «неча делать, круг топтать». Третья так вообще лишь отмахивалась да посылала меня по матери.

– Поняла. А что за Терем такой? Что за Матёрые?

– Так, Матёрых-то ты уже видела. Это те вековушки что приволокли тебя сюда волоком, – отвечала Апити и судя по интонации голоса, похоже, уже решив покемарить обед переваривая, – а Терем – это Терем. [20] Дом Отца-Неба, Вала Великого. Здесь все «особые» проходят испытания да обучение. Место силы это, силы невиданной.

– Так мы что в Тереме Вала Вседержителя? [21] – поинтересовалась Райс озадаченно, усаживаясь спиной к той стеночки, откуда слышался голос Апити.

– Ну, не совсем прямо в нём, но тут рядышком. Коли до окна дотянешься, узреть сможешь его во всём величии.