Она переключила режимы сканирования.

– Вот один из них.

На экране появилось изображение, пропущенное через оптический умножитель – бледно-серый диск, ощетинившийся десятком антенн. Время не пощадило древний спутник. Чаша параболической антенны оказалась разбита, одна из выносных штанг обломана.

– Как он вообще еще работает? – бросил Олег, покачав головой. Он испытывал невольное уважение к раритету космической техники.

– Я ввела изображение спутника в систему сканирования,- пальцы Клео сновали по раскладке сенсорной клавиатуры, отдавая команды. – Нам придется сделать пару витков, после чего получим спутниковую схему слежения. «Окно» обнаружим без особого труда.

Пробой в системе слежения они обнаружили на третьем орбитальном витке. Тумановский рассматривал открывшуюся картину, невольно пытаясь найти причину гибели спутника. Удар шального метеора или крупный орбитальный мусор превратили древний космический аппарат в длинную вереницу угловатых обломков. Большая часть из них, видимо, уже сгорела в атмосфере, повинуясь гравитационным силам. Других ждала та же участь, когда величина притяжения превысит скорость неуправляемого дрейфа.

– Параметры посадочного коридора введены в систему, - отрапортовала Клео. – Снижение будет достаточно крутым, Олег. Иначе нельзя, мешают обломки. Если хоть один зацепит нас, тогда будем не садиться, а падать.

– Ясно, - ответил Тумановский. В душе он и не ждал, что будет по иному.

– Активирована процедура схода с орбиты – минус одна минута,– раздался безликий голос бортового компьютера.

Корабль дрогнул, принимая импульс корректирующих двигателей. Пухлый шар планеты заслонил весь экран.

Рейдер, озаряясь бело-желтыми выхлопами, нырнул в серо-зеленую муть атмосферы, тут же окутавшись раскаленным коконом плазмы.

Изображение на экране дрогнуло и исчезло. Наружные видеосенсоры закрылись бронированными шторками. Корабль шел в полосе лучей сферорадара, скрытого под броней, чутко ловя их отражение в раковины рефлекторов.

На мгновение невидимой волной накатила перегрузка. Олег невольно поморщился, чувствуя тошноту; кресло пилот-ложемента просело, компенсируя возросшую нагрузку.

– Высота двадцать восемь километров, - произнесла Клео, не отрывая взгляд от экрана радара.

Тумановский повернул голову, движение далось с трудом. В размытых контурах, появившихся на мониторе, он не понял ровным счетом ничего.

– Плотная облачность, - пояснила Клеопатра.- Зона формирования кислотного дождя.

Пространство рубки наполнил басовитый гул. Включились маршевые двигатели, меняя вектор движения корабля.

Через мгновение рейдер пробил серо-зеленый полог облаков, выйдя на относительно чистое пространство.

Рев турбин пошел на убыль. Засветился обзорный экран, на котором плясали желто-красные сполохи от работы носовых дюз - тормозные двигатели плавно гасили скорость.

– Высота семь с половиной километров, - вновь произнесла Клео. – Активирую режим атмосферного полета.

– Продолжай плавное снижение, - сказал Олег. Голос оказался хриплым, во рту стоял противный кислый привкус. – Лучший обзор с километровой высоты.

Тумановский коснулся сенсора, приведя кресло пилот-ложемента в прежнее положение, и отстегнул страховочный ремень. Достав из ниши банку тонизирующего напитка, сделал несколько глотков.

Желто-оранжевый пейзаж на экране быстро укрупнялся.

Тонко пискнул сигнал альтиметра, выдавая заданную высоту полета.

Олег, не отрываясь, смотрел на экран.

Первое, что бросилось в глаза – останки гигантского космического корабля. Время, ветер и кислотные дожди потрудились над древним исполином. Вздымаясь на многометровую высоту, из крупнозернистого песка торчали, изъеденные коррозией, дуги несущего каркаса. Остатки обшивки, кабелей и аппаратуры лежали у их основания горами хлама, наполовину занесенные мелким оранжевым песком. Огромные, диаметром в тридцать метров, дюзы наполовину погрузились в рыхлую почву. Внутри, на наносах песка, расположились скудные заросли синего мха.

За кораблем виднелись останки еще одного судна, рядом еще и еще. Кучи металлического мусора возвышались, наползая одна на другую. Мрачная, апокалипсическая картина механического кладбища простиралась до горизонта, проплывая под днищем корабля.

– Мда…- протянул Олег. – Приветливое местечко.

Он обернулся к Клео.

– Что дальше?

– Я ввела координаты базы в систему. Через минуту получим маршрут,- Клеопатра откинулась на спинку кресла.

Пискнул сигнал. На информационном экране появилась тонкая синяя линия.

– Триста шестьдесят четыре километра к юго-востоку, - Клеопатра озвучила результат.- Доберемся меньше чем за час.

Тумановский усмехнулся и покачал головой.

– Вот только ума не приложу, как мы найдем вход на базу среди всего этого хлама.

– Посадочную площадку выберем в паре километров, - по-прежнему невозмутимо откликнулась Клео. – Дальше используем мобильный навигатор. Он выведет нас на место с точностью в несколько десятков метров.

Олег промолчал в ответ.

Мрачный пейзаж на экране неожиданно оказал гнетущее впечатление. Олег не считал себя впечатлительным человеком, но сейчас что-то «повернулось» в душе. В сознании невольно зародилась смутная, ничем не обусловленная, тревога. На мгновение он подумал - здесь, на забытой планете, и есть истинное лицо человеческой цивилизации. Достигшая вершин развития, шагнувшая в эпоху высоких технологий, цивилизация скрывала внутри лишь безмерное потребление, холодный расчет и… горы мусора. Люди в ней сгорали, сами не замечая этого, ежедневно погружаясь в мир холодной виртуальной реальности, отгораживаясь этим от проблем и суеты. Сознание постепенно «оцифровывалось», сжималось, выпадая из привычного мира, и пути обратно уже не было – человек умирал незаметно для самого себя. Превращался в отработанный хлам, такой же, что и здесь.