– Было тихо, - буркнул он Дымокуру и тут же развернулся.
– Мара! Какое удовольствие!

– Да насрать, Шелк, - зарычала женщина.

Он знал, что ее фигуру поэтические натуры назвали бы "чувственной", но сегодня она стала еще объемистее, облачившись в плащ поверх нескольких платьев. Колдунья заметила его интерес к одежде и поморщилась.
– Чертовски холодно.

– Тут тебе не равнины Даль Хона, Мара?
– улыбнулся Дымокур.

– Уж точно. Что вы вдвоем замышляете?

– Бегство, - отозвался Шелк.
– Думаем сбежать. Вступив в Багряную Гвардию.

Дымокур явно удивился.
– Но я и вправду подумывал об этом. Недавно. Люблю странствия. Устал сидеть в одном месте. Знаете, они всегда готовы пригласить мага.

Мара ссутулилась, дрожа на ветру.
– Но эти лошади. Ненавижу ездить верхом. Зад натирает.

Шелк сжал губы, удерживая полчище остроумных комментариев.

Мара заметила и оскалилась: - Сотри с рожи глупую улыбку!

Дымокур кашлянул и отвел глаза.
– Как она?
– поинтересовался он у Мары едва слышным голосом.

– Уже лучше. Наверное, это был шок или еще что. Странное дело.

– Ее прошлое... думаю, дело в нем, - вставил Шелк.

Мара скептически взглянула на него и пожала плечами.
– Может быть. Кто знает? К счастью, новости о ее чудачествах не вышли наружу. Было бы совсем худо.

– Возможно, ее страх имеет под собой основание, - сказал Шелк почти нетерпеливо.

– Та штука - что это было?
– оскалила зубы Мара.
– По мне, сотрясение воздуха.

– У Королла есть теория...

– Что кто-то пернул? Не вижу никакого смысла.

Шелк рассердился на ее пренебрежение, но через миг успокоился, сказав нейтральным тоном: - Не надо вот так отбрасывать наше общее мнение.

Мара фыркнула и оглядела его.
– Жаль, нет времени побороться в легком весе.

– Может, хватит на сегодня?
– почти умоляюще проговорил Дымокур.

Спорщики не уделили ему взгляда. Шелк пристально глядел на Мару. Он ощущал странный подъем при мысли о возможном столкновении, он давно этого ждал, хотя и понимал всю степень риска. Улыбка выползла на губы, он оглядел ее с ног до головы на манер содержателя борделя, пришедшего оценить новую покупку.
– Легкий вес, вот как?

– Сам знаешь.

– Не место, - прошипел Дымокур.

Шелк склонил голову, будто озадаченный.
– У тебя никогда нет на меня времени. Почему бы?

Она засмеялась.
– Ты мне отвратителен, вот почему. Соблазняешь всех. Играешь с чужими чувствами. Хоть раз подумал об разбитых сердцах?

Он кивнул.
– О, вижу. Думаешь, я манипулирую страстями. Что ж, скажу: никогда я не касался сердец. Никого не соблазнял. Невинность меня не волнует. Совсем наоборот. Но я удивлен твоей заботой о людях. У тебя же вообще нет сердца.

Гнев сделал лицо Мары совсем черным. Шелк ощутил, как дрогнули камни парапета. Дымокур встал между ними и повернулся к Маре, рявкнув: - Мы не одни!

Плечи женщины чуть опустились. Она сделала шаг назад, словно от края пропасти, тукнула в Дымокура пальцем, зашипев: - Держи этого дерьмеца подальше от меня!
– и ушла.

Дымокур сверкнул глазами на Шелка.
– Могла тебя убить, конченого дурака.

– Обычная дубина.
– Шелк с удивлением понял, что весь дрожит.

– Дубина?

– Бранит меня за игру с чувствами, а сама поклоняется лишь власти и силе. И презирает тех, кто не имеет силы и власти. Перешагивает на улицах через голодающих, даже не глядя вниз.

– Ага, ты их разглядел?
– резко сказал Дымокур.
– Ну, не узнаю в тебе прежнего Шелка.

Шелк заморгал и нахмурился. "Да. Сам себя не узнаю". Когда горожане были толстыми и довольными, у него не находилось на них времени. Но теперь, повидав страдания и печали, он ощутил в себе странную близость к народу.

Маг кивнул Дымокуру: - Да. Разглядел.

– Хмм.
– Дымокур выглянул за край зубца.
– В осаде ты словно попадаешь в костер... осады меняют людей.

По какой-то неведомой причине Шелк ощутил обиду.
– Я вовсе не изменился, - бросил он упрямо.

Дымокур озадаченно улыбнулся.- Точно, Шелк. Точно.

***

Дорин знал, что умеет ходить тихо и незаметно; но мало что можно сделать, если тебя поджидают. Едва он спрыгнул в переулок подле предприятия семьи Уллары, Реена вышла навстречу.