Шрифт:
– Мы следили, Маркус. Важно было показать Алонсо, что ты погиб.
– Так, блядь! – грозно прошептала Лара, впиваясь в плечо друга пальцами и поворачиваясь к инспектору. Ты – заткнись. А ты, чипиздик недалекий, живо говори, что за комедию ты тут устроил!
– Поэтому я и задержался, милая. Бронежилет примерить не так легко, знаешь ли.
– Ты… ты… - Лара гневно надула губы, всхлипнула, а затем плаксиво пробормотала. – Сука ты, Маркус.
– Прости, Лара. Так было нужно, - ласково ответил он, поглаживая плачущую девушку по голове. – А я и не знал, что ты плакать умеешь.
– Иди в жопу, Маркус. Сейчас ты узнаешь, как я могу отлупить одного чипиздика до полусмерти, - пробубнила она, пряча лицо у него на груди.
– Ты же не будешь лупить того, кто тебя любит? – тихо сказал он. Инспектор сделал вид, что его очень увлек изрешеченный пулями потолок. А Лара улыбнулась и прижалась губами к губам Маркуса.
– Сэр. У нас тут пьяный азиат в туалете. Кажется, он обгадился, - Сирил хмыкнул и, бросив лукавый взгляд на целующихся людей, отправился в уборную.
– Кому-то любовь, а кому-то говно, - буркнул он, переступая тела убитых бандитов Кровавого Ала.
Глава четырнадцатая. С чистого листа.
Полицейская машина остановилась на перекрестке между Таули Стрит и Тауэр Бридж Роад. Двери открылись, выпуская на прохладный воздух невысокого мужчину в легких спортивных штанах и толстовке и другого мужчину в длинном бежевом пальто.
Мужчина в толстовке достал из кармана пачку сигарет и, неловко чиркнув зажигалкой, с удовольствием затянулся. Другой, в бежевом пальто, скрестив руки на груди, что-то ему говорил. Но ветер относил их слова далеко за старушку Темзу.
– Почему ты решил нас отпустить? – хмыкнул Маркус, морщась, когда сигаретный дым попал ему в глаз.
– Я сделал свой выбор. Тебя принудили к ограблениям, Морис.
– Сирил…
– Можешь возмущаться сколько угодно. Для меня ты всегда будешь Морисом.
– Плевать. Делай, как знаешь. Я отказался от старого имени. Оно напоминало мне о тебе. Постоянно.
– Прости, - тихо ответил инспектор, затягиваясь и выпуская дым в воздух.
– Да ладно. Прошлое остается в прошлом. Я тебя, блядь, тридцать лет не видел. Тридцать лет! Понимаешь?
– Да, понимаю. Я пытался тебя найти, когда меня забрали из приюта. Но безуспешно. Что мог сделать мальчишка, которого прямым текстом посылали куда подальше? Ничего. Даже в академии я не оставлял попыток. А потом нашел первую ниточку. Почему ты сбежал из дома, Морис?
– Ты все знаешь. Тебе повезло с новой семьей, а мне нет. Тебе досталась Англия, а меня отвезли за океан. Они… постоянно меня били, Сирил. Издевались. Однажды затушили окурок на животе за то, что я порвал куртку. Это же просто вещь, а я был ребенком, блядь. Я не понимал, что я сделал такого страшного, за что об меня тушат окурок. Не понимал, - буркнул Маркус, вдыхая свежий воздух.
– Я не знал. Прости меня, - ответил Сирил, положив руку брату на плечо. Тот грустно усмехнулся.
– Я так надеялся, что ты меня найдешь. Мы снова будем вместе, как раньше. Но ты не приходил. А боль… боль становилась все сильнее, Сирил. Отправной точкой стал момент, когда меня избили канализационной трубой за непослушание. А я всего лишь хотел посмотреть мультики. Тогда я решил бежать. Девятилетний пацан, без гроша в кармане. Как Оливер Твист, только еще печальнее. Правда мне хватило ума забрать из дома всю наличность и документы этих тварей. Тогда я уже понимал, что если меня поймают, то снова отправят в приют и потом передадут очередным уебкам. Жизнь на улице тяжелая штука, Сирил.
– Представляю.
– Нет, братишка. Не представляешь. Я с бомжами дрался за кусок хлеба, воровал из летних кафе еду у посетителей. Странно, что меня еще тогда не замели. Везло, наверное. Потом я стал умнее. Да и еда становилась вкуснее, когда бока не болели от синяков, полученных во время драк. Я понял, что можно жить и без этого. Знаешь, кого я обманул первым?
– Нет.
– Старушку. Обычную американскую старушку, которая пожалела бездомного мальчишку в грязной одежде. Она привела меня к себе домой, накормила супом и дала вещи внуков. А ночью я хотел ее ограбить. Нашел заначку. Ха. Там была лишь тысяча долларов, Сирил. Но что-то екнуло в груди. Мне стало ее жалко. Стало жалко себя. Я смотрелся в зеркало и видел чистого мальчика с грустными глазами. А еще утром я копался в мусорном баке возле Макдональдса в надежде найти недоеденный бургер. Мне стало так стыдно, что я рассказал ей обо всем. Утром. Странно, но она меня не поругала, не стала тушить окурки об живот. Лишь грустно улыбнулась и сказала, что мне пора в школу. Понятия не имею, как она это сделала, но через два дня я действительно пошел в школу, и у меня появилось новое имя. В школе тоже было всякое. Приятное и не очень.
– Там ты познакомился с Ларой?
– Ага.
– Она немного грубовата, на мой взгляд.
– Мы с ней похожи. Оба не говорим о прошлом. Может, оно и к лучшему, Сирил. Потом я продолжал искать тебя. Обзванивал приюты, пытался подкупить чинуш, но ничего не получалось. Тогда-то я и подумал, что ты меня бросил. Что я тебе не нужен. Так и остался один. Промышлял мелочью, аферами всякими, обманывал простаков. На этом и погорел. К счастью, меня нашла Лара.
– Знаю. Вы стали работать вместе.