Вернув лейку в ванную, я отправилась на кухню, вскипятить чайник. Слава богу, моя мама всегда хранит дома что-то сладкое и вкусное. Набросав в вазочку конфет, печенья, мармелад и прочих сладостей, я поспешила в комнату. Ерохин рассматривал многочисленные фото, которые стояли на полке. Я провела ладонью по его спине, обращая на себя внимание и лаская одновеременно.

Дан чуть заметно вздрогнул. Видимо, увлекся.

— У тебя очень милая семья, — проговорил он, продолжая рассматривать рамки.

— Да. Они хорошие. Хотя иногда действуют на нервы, — отвечала я, доставая чашки от праздничного сервиза.

— Это нормально. Они же семья.

Постелив на журнальный столик симпатичную салфетку, я поставила на нее вазочку и чашки, сходила на кухню, где заварила чай.

— Это дедушка с бабушкой? — уточнил Дан, показав на фото.

Я разлила чай.

— Да. Дед умер пять лет назад. А бабуля ничего, держится.

— Сколько ей?

— Восемьдесят два. Огород ведет, каждый год дети-внуки-правнуки толпой гостят. Всегда в тонусе.

— Здорово, — тепло улыбнулся Дан.

Он и сам словно оттаял. Я больше не чувствовал того расстояния вытянутой руки, на котором он держал меня последнее время. Казалось, приведя его в свой дом, приоткрыв часть своей души, я снова стала ему интересна. Не как друг. Кажется, даже не как женщина, а как человек.

— Присаживайся, угощайся, — пригласила я.

Ерохин, не колеблясь устроился в кресле, которое очень любил мой отец. Мы разговорились о бабушках, дедушках. Дан поделился, что его все умерли, но он хорошо их помнил. Примерно так же, как мои родственники с Урала каждый год приезжал на лето гостить. Правда, ненадолго. Два месяца из трех он обязательно проводил в специализированных лагерях для особо одаренных. Чаще языковых, но несколько раз повезло попасть в математический, а однажды даже в спортивный.

— Мне такого никогда не предлагали, — удивилась я.

— Думаешь, мне предлагали? — засмеялся Ерохин, — Матушка проталкивала. Буквально с детского сада.

— О, с тобой плотно занимались?

— Плотнее некуда. Задалась целью вырастить гения.

— Ей это удалось, — припудрила я правдивой лестью его эго.

Дан махнул рукой, не вдохновившись моей попыткой подлизаться.

— Я больше любил у бабушки гостить. Вот там было веселье. Пацаны, войнушки, деревья, чужие огороды, лес недалеко и карьеры с тонной вшей. Вот это лето!

Я рассмеялась. Ерохин опустошил вторую чашку чая под конфетку «Коровка», и я предложила согреть еще. Он не отказался, хотя за окном давно стемнело, а стрелка часов грозила обозначить полночь.

Пока я стояла с чайником и ждала чтобы тонкая струйка крана фильтра наполнила ее, Дан пришел на кухню.

— Давай я подержу, — предложил он и не дожидаясь ответа, перехватил чайник. Меня же Дан перехватил второй рукой, обняв за талию.

Я засмеялась, чувствуя себя нелепо счастливой из-за его прикосновений.

— Ленк, — прошептал он мне в затылок, потеревшись о волосы носом.

— Ммм, — промычала.

— А у тебя есть варенье?

— Клубничное? — растерянно предложила я, припомнив, что мама угрожала подарить мне банку.

— Угости меня, а?

— Без проблем. Сейчас поищу.

Он тут же отпустил меня, легонько шлепнув по попе для ускорения. Скорее даже погладил. Ну и дела.

Пока я искала банку, чайник наполнился. Дан поставил его на плиту, сам включил газ. Он неотрывно следил, как я аккуратно накладывала варенье в небольшую розетку. Разумеется, это было невозможно сделать не испачкавшись. Я поспешила облизать липкую сладость, но Ерохин перехватил руку. Он поднес мои пальцы к своему рту и убрал языкам капельки варенья.

— Невероятно, — пробормотал Дан, — Давай скорее ложку.

С этими словами он подхватил розетку и потащил варенье в комнату. Я с трудом вышла и ступора. Но Ерохин не врал. Он наворачивал клубничное с таким удовольствием, постанывая и нахваливая, что я только успевала умиляться.

— Хорошо у тебя, — подвел он итог нашим посиделкам.

В предложение фразы, просилось: «Пора и честь знать», поэтому я поспешила предложить иной сценарий.

— Хочешь, останемся на ночь?

— Серьезно? — казалось, Дан не верит своим ушам.

У меня за спиной выросли крылья. Я снова его удивляю.

— Конечно. Какой смысл возвращаться? Уже поздно. Поспим здесь, а завтра вернемся. Утром.

— Я не против, — согласился он, не раздумывая.

— В маленькой комнате есть раскладное кресло, но так лень искать белье, — продолжала я ломать комедию, — У меня кровать двуспальная. Давай вместе ляжем.

— Давай, — повторил Ерохин, улыбаясь еще шире.

— Это хорошо.

Я скопировала его кошачий оскал и поднялась, чтобы вымыть чашки.