— Чего пришла-то? — спросил он.

— Вы просили отчитаться по письму, — я старалась звучать нейтрально, держа дистанцию, хотя так и тянуло врезать ему.

— Отчитывайся, — буркнул Влад, застегивая пуговицы.

— Их почта не принимала крупный файл, и я…

— В итоге получили? — оборвал он.

— Да, все нор…

— Ясно. Завтра Ерохину нужен том с расчетами по автоматике. Поторопи, если не будут успевать. Тебе еще сшить и отнести на подпись.

— На подпись Ерохину? — я ушам своим не верила.

— Нет, мать твою, Лен, Путину Владимиру Владимировичу. Конечно, Ерохину. С кем я, по-твоему, сейчас говорил?

Вопросы о непонятной срочности я решила не задавать, хотя было очень интересно узнать повод для спешки. Кажется, Влад упоминал приоритетность проекта, но я крупно сомневалась в этом.

— Я обедать. Завтра тоже буду эпизодически. С тебя стимулировать автоматчика параллельно с работой. Я могу забыть. Вряд ли он закончит до четверга. Это только Данил в чудеса верит, — Влад не удержался и добавил, — Козел безрогий. Привязался же…

Мне вдруг стало обидно за Дана. Влад сам привлек его внимание к этому проекту, послав меня подписывать тома раньше времени, а теперь вот психует и раздает прозвища.

— Ты же сам заварил кашу, — смело выпалила я, — Те три тома…

— Если меня будет интересовать твое мнение, я обязательно прошу, — перебил Влад, бесцеремонно затыкая мне рот.

И вышел из кабинета.

Не смотря на безобразное поведение начальника, я все же радовалась. Его не будет почти два дня. Спокойно смогу заниматься делами. Хотя постоянный надзор за работой расчетчика будет отвлекать, но это мелочи по сравнению с вечными иголками, на которых я сижу, если Самойлов у себя и не в духе.

Стараясь видеть позитив даже в дополнительной работе, я отправилась на обед. От чистого сердца наплевала на правила и задержалась ровно на те двадцать минут, что отнял у меня Влад. Пока неспешно ела, еще и разозлилась на Ерохина. Может я слишком много думаю о себе и о нем, но это повышенное внимание к проклятому незаконченному проекту, возможно, связано с нашими новыми неуставными отношениями.

Не сдержавшись, отправила Дану смс.

Л. Спасибо за психованного начальника.

Д. Пожалуйста=)

Л. Полагаешь, это смешно?

Д. Наверно, нет. Но он все равно не будет тебя донимать, ибо уехал.

Л. Все ты знаешь.

Д. Такая работа. К слову о работе, закончит твой автоматчик завтра, или мы обедаем в четверг?

Л. Что?

Д. Давай встретимся за обедом, я посмотрю расчеты. Только не в нашей столовке. Есть небольшой ресторанчик неподалеку.

Л. Ты вчера не слышал, что я говорила про публичность?

Д. У нас будет том с автоматикой для отвода глаз.

Л. Нет.

Д. Соглашайся. Я уже скучаю.

Л. Нет.

Д. Ладно. Понял.

Больше я не писала. Время вышло, да и теперь злилась еще и на него за всю эту канитель вокруг проклятой автоматики. Вернувшись с обеда, первым делом позвонила расчетчику. Похоже, его уже хорошо поторопил Влад, потому что человек был явно раздражен. Но все же обещал успеть к утру четверга. Это был крайний срок по версии Ерохина, и я молилась, чтобы все было готово.

Дан позвонил вечером, чтобы пожелать спокойной ночи. Разумеется, я не могла говорить с ним свободно из-за Милы. Но Ерохин и не горел желанием обсуждать рабочие моменты. Его интересовало совсем другое.

— Ты уже в постели? — пел он, как тетерев на току.

— Нет, но собираюсь.

— В чем ты спишь?

Будь это начало обычных отношений, я бы послала наглеца к черту с такими вопросиками, но игра требовала креативного подхода и отказа от напускной скромности. Он знал, что я спала с чужим мужчиной несколько лет. Какой смысл после этого прикидываться святошей?

— Сам как думаешь? — потравливала я, заставляя фантазировать.

— Шелковая сорочка. Тонкая, почти прозрачная.

— Интересное предположение. У меня есть что-то похожее, но в них как-то неуютно. Еще варианты?

— Ммм, может пижамка? Знаешь, бывают такие на бретельках маечки и шортики. Очень миленькие.

— Знаю, но у меня таких нет.

— Хочешь подарю?

— Дари, но вряд пригодится.

— Почему?

— Потому что я голая сплю.

На последней фразе у меня получился такой заманчивый и соблазнительный тембр, что работники секса по телефону удавились бы от зависти.

— Ты меня убиваешь, — прохрипел Дан.

— Ты сам спросил.

— Да. Я сам себе враг. Серьезно, Лен, это жестоко. Я же теперь буду представлять тебя голой.