Я не смогла сдержаться и задрожала, когда он склонился и коснулся губами волос, целуя в макушку, потом за ухом и в шею.

— …прорабы вечно такой фигней занимаются, Данил, — услышала я из телефона голос Влада, потому что Дан наклонился ко мне близко-близко, — Обычная практика. Невозможно все по проекту строить. Приходится выкручиваться, вот они и…

— Ладно, Влад, — обрубил Ерохин, — Сам приеду, гляну. Перед комиссией позориться не собираюсь.

Отбил звонок, небрежно бросил телефон на стол, а я сидела и едва не ревела, потому что он меня больше не трогал. Наверно, голос Влада должен был вернуть с небес на землю, сбить с меня все это напряжение по адресу Дана, но нет. Самойлов и чувства к нему сейчас казались таким же далеким, как его голос из телефона.

Дан обошел мое кресло, но за стол не вернулся. Только прислонился к нему пятой точкой, остановившись напротив меня, поманил пальцем. Ненавидя себя за безвольное подчинение этому двусмысленному жесту и самому боссу, я поднялась, сделал два шага к нему, встав почти вплотную. Дан улыбался. Проклятый котяра. И мне нравилось быть причиной его довольства. Он чуть ослабил галстук, попросил:

— Сними.

Я потянула, увеличивая петлю, пока не появилась возможность свободно снять символ власти и уважения. Клянусь, думала, он тут же свяжет меня и заставит делать какие-нибудь жуткие вещи, в духе Кристиана Грея. Вряд ли я бы сопротивлялась, но Дан пощадил. Он забрал у меня галстук, бросил на стол. Его ладонь снова оказалась у меня в волосах, мягко массировала затылок. Притянул мою голову к себе, и я коснулась щекой рубашки и услышала, как спокойно и размеренно стучит его сердце. Вторая рука Дана легла мне на талию, придвигая ближе, заставляя вжаться в него сильнее.

— Что ты делаешь?

— То, что давно хотел.

— Если кто-то войдет?

— Некому. Пална на обеде. Все на обеде. И только ты позволяешь себе открывать мою дверь ногой.

— Ни разу так не делала, — возмутилась я.

— Значит, мне показалось.

— Ты можешь быть серьезным?

— Большую часть своей жизни я серьезен. Даже суров. Позволь рядом с тобой быть милым.

— Дан…

Я попыталась отстраниться, но он не пустил.

— Прости за всю эту канитель с автоматикой, — повинился он, снова целуя мои волосы, — надеюсь, тебе не сильно досталось.

— Сильно, — буркнула я из вредности, хотя простила ему все за возможность снова быть так близко: чувствовать запах, слышать стук сердца, — Ты просто козел.

— Мне правда нужны эти расчеты, — продолжал он оправдываться.

— Не заливай. Ты ждал все тома в конце месяца.

— В автоматике вечно косяки, а она тут очень важна.

— Не верю.

— Поверь, потому что я не буду подписывать. Ошибки нашел. Пусть правит. Отметил там на полях.

Я захныкала, легонько хлопая его ладонями по груди.

— Это свинство, Дан.

— Знаю. А что делать? Я так хотел тебя увидеть, заодно и проверили все заранее. Когда сроки горят — одни нервы.

— Везде поспел. Какой молодец. А у меня обед, между прочим, пропал.

— Нет.

Он мягко потянул меня за волосы, заставляя отлепиться от своей груди, запрокинуть голову. Я нехотя послушалась. Дан мотнул головой влево, и мне не оставалось ничего, как посмотреть в этом направлении.

В переговорной зоне на небольшом столике у дивана стояли контейнеры и стаканчики.

— Это что такое? — немедленно возмутилась я.

— Еда, — пожал плечами Дан, — Это же очевидно.

— Еще скажи, что сам готовил.

Съязвила, хотя и так было понятно, что заказал.

— Нет, я мог бы, конечно, но это доставили из ресторана, куда ты отказалась пойти.

— Я обычно обедаю в столовой.

— Сочувствую.

— И сейчас собираюсь туда.

Не знаю, зачем я упиралась, но он снова меня разозлил.

— Лен-Лен, постой, — Дан поймал меня за руку у двери, — Сдалась тебе эта столовка. Поешь со мной.

— Ты организовал мне адские два дня, чтобы я сейчас сидела и ела у тебя на диване? Полагаешь, это нормально?

— Нет. Но я приглашал тебя, — напомнил Дан, — И предупреждал, что твои отказы провоцируют на эксцентричность.

— Ты такой…

Меня перебил урчащий желудок и головокружение от голода. Да пошло оно все.

Под блеск его глаз и расползающуюся по лицу торжествующую улыбку я прошагала к дивану.

Раскрывая коробки, честно предупредила:

— Если кто-то войдет, скажу, что ты меня пытался изнасиловать.

— Да чего уж там, — подыграл Дан, присев рядом, — говори, что уже изнасиловал, а теперь кормлю, чтобы задобрить.

— Дурак, — рявкнула на него, но уже без злобы.

Аппетитный вид цезаря с креветками и запах еще теплой пасты-карбонара смерили мой гнев во славу чревоугодия.

Мы ели, обмениваясь шпильками и остротами. Я старалась жевать энергичнее, потому что обеденное время подходило к концу. Хотелось удрать до возвращения Палны. Нет. Вру. Не хотела я никуда уходить. Сидела б здесь до конца дня с распущенными волосами, ковыряясь в салате и слушая Дана. Но здравый смысл подсказывал, что лучше уйти незамеченной. Пусть и было у меня прикрытие в виде автоматики, но все же… Да и Ерохину приходилось постоянно отвлекаться за звонки. Бедный.