Унсай обернулся к наглому мальчишке… и глаза Охотника округлились от ужаса. Потому что перед ним начало вершиться жуткое превращение.

Лицо юноши вытянулось в волчью морду, рот сверкнул клыкастым оскалом… не рот уже, а пасть… сквозь кожу пробилась серая шерсть… глаза полыхнули таким безумным, звериным, зеленым огнем, что Унсай содрогнулся. Руки его ослабли на горле девочки.

Нитха мгновенно воспользовалась случаем. Она не стала барахтаться в руках мучителя, а сделала то, чему научил ее Шенги: обрушила на стопу Унсая подкованный сапожок, вложив в удар весь свой вес, всю силу…

Шенги хорошо знал этот дом за дощатым высоким забором: играл с любезным хозяином в «радугу», пил вино и беседовал о тайнах Подгорного Мира. Тогда ему и в голову не приходило, что однажды он явится сюда врагом…

Стучаться ему было нельзя: слуги видели гостей через овальное отверстие, выпиленное в доске калитки. Шенги встал так, чтобы его нельзя было увидеть в «глазок», и жестом приказал Хиави действовать. Тот повиновался без возражений, даже с готовностью. Видно, крепко засела в его мозгу мысль: пропадать – так вдвоем с сообщником!

Хиави дернул за веревку, продетую в «глазок». По ту сторону ограды звякнул колокол.

Вскоре из-за калитки послышался голос:

– Это ты, почтенный Хиави? Хозяин несет караул у Ворот, скоро должен вернуться.

Шенги не сдержал улыбки: а ведь считается, что караулы у Ворот – это тайна…

Но что делать? Шляться по улицам в ожидании мерзавца, рискуя угодить в лапы стражи? Или… или подождать предателя в его же доме и попутно устроить там обыск?

Охотник показал пленнику на калитку. Понятливый Хиави повысил голос:

– Я принес твоему господину копию рукописи… я же калека, не могу бегать туда-сюда! Может, я хоть рукопись оставлю?

Стукнул засов, калитка приоткрылась.

Отстранив пленника, Шенги по-хозяйски шагнул во двор. Рябой слуга разинул рот, но закричать не успел: крепкий удар в челюсть уложил его на утоптанную землю двора…

– Ты?! – изумился Шершень, глядя сверху вниз на мелкое недоразумение, похожее на двуногий подсолнух. – Ты в своей шайке за главаря?

– Я, а что? – хладнокровно сплюнул Айсур. – Высота, дядя, хороша для осадной башни, а мне на штурм не переть!

Шершень ухмыльнулся, налил в чашу вина и протянул собеседнику – разбойника позабавила дерзость языкастого заморыша, которого Жабье Рыло прислал к нему в помощники.

Айсур с показным равнодушием принял чашу. Но не удержался-таки, зыркнул глазами по сторонам: видят ли завсегдатаи «Шумной радости», какая ему, бродяжке, честь оказана? Ведь этот пришлый явно не мелкая шантрапа! И дело ему Жабьим Рылом поручено большое и страшное, это вам не рыбу с возов тырить!

– Стало быть, слушаются тебя? – Странный паренек явно заинтересовал Шершня.

– Попробовали бы не слушаться!

– Ну-ну… мне-то, впрочем, что за дело! Лишь бы завтра твои парни не подвели.

– А то ж! Как Жабье Рыло велел, так все и будет…

Голос уличного оборванца звучал небрежно и высокомерно. Можно было подумать, что Айсур получил распоряжение лично от Жабьего Рыла, в дружеской беседе за кубком вина.

– Ты посылал к алхимику? – озабоченно спросил Шершень. – У него все готово?

– Ага. Он порошок завертел в тряпки, а тряпки промаслил, чтоб быстрее вспыхнули. Мы у мусорщика тележку тяпнули, на дно пакеты положили, сверху мусором засыпали, так и привезли. Какому стражнику охота совать нос в вонючую мусорную тележку?

– Ловко! – одобрил Недомерок.

Айсур небрежно кивнул, а сам опять подумал: кто же они? Явились в Аргосмир только сегодня. По мордам и тряпью – обычные лесные бродяги. Таких тут встречают неласково: проваливайте, волки, в свой лес, не отбивайте добычу у городских псов!

А вот поди ж ты – сразу к Жабьему Рылу в честь попали! И это быстро стало известно: вон как пляшет вокруг них трактирная прислуга!

– С нищими потолковал? – продолжал беседу Шершень.

– Сейчас с ними Вьюн бренчит.

– Шуму должно быть много! – влез с назиданием Недомерок.

Айсур неприязненно покосился на долговязого придурка. Выслушивать поучения он был готов разве что от Шершня, в котором за драконий скок виден главарь.

Но все же сдержался, ответил учтиво:

– Шуметь мы любим, а за деньги так и вовсе…