Совиная Лапа глядел на добычу без всякой жалости. Его не смущали рыдания, сотрясавшие это изломанное тело. Перед Шенги была тварь вроде тех, что встречались в Подгорном Мире. Тварь неуклюжая, но хитрая и кусачая.

На рейде горели корабли, гибли моряки, на Подгорных Охотников пало черное подозрение, Лауруш едва не умер, Шенги угодил на цепь в Допросные Подвалы – и все по вине этого скулящего, исходящего слезами и соплями подонка.

– Ты предал Гильдию, – сказал Охотник и, преодолев брезгливость, левой рукой хлестнул Хиави по физиономии. Не злость сорвал, а попробовал прекратить истерику.

Это ему удалось: Хиави, потеряв равновесие, отлетел на куст шиповника, сполз на землю, подобрал костыли, встал и заговорил более связно, почти без мучительных всхлипываний:

– Это не я предал! Это она меня предала! Я же был учеником Лауруша, как и ты!.. Я каждую складку… я…

– Еще врезать? – ровно спросил Шенги.

Хиави взял себя в руки.

– Я виноват в том, что мой напарник оказался сволочью? Я виноват, что живым выбрался из водопада, куда он меня спихнул? Вон как меня перемололо… И после всего этого я для Гильдии чужой?

– Ты не прошел испытания, – пожал плечом Шенги.

– Браслет не получил, да? А если бы принес этот дурацкий «поющий подсолнух» – стал бы свой родной? И Гильдия бы меня до последнего костра поила-кормила?

– Не причитай. Ты не просил милостыню возле храма. У тебя была крыша над головой, верный кусок хлеба и хорошая работа. В Аргосмире очень, очень много здоровых, сильных людей, которые об этом только мечтают.

– Работа, да… Знаешь, сколько ваших записок о чудесах Подгорного Мира прошло через мои руки? Сколько ваших каракулей я разобрал, выправил ошибки, свел в большие рукописи… а с тех рукописей не одну копию снял… Да я знаю про земли за Гранью столько же, сколько вы… все вместе…

Шенги хотел сказать, что его собратья по Гильдии добывают знания о Подгорном Мире не переписыванием чужих дорожных заметок, а опасными скитаниями по складкам и битвами с чудовищами. Но промолчал: пусть говорит, пусть…

– А кто знает дела Гильдии лучше меня? Каждая монета, что вы присылаете Главе… я же знаю путь каждого медяка, да-да! Знаю, сколько идет вдовам и сиротам, а сколько – на взятки нужным людям… и кому взятки, тоже знаю! Гильдия – это я и есть! Я не сомневался, что буду преемником Лауруша… и вдруг такое… такое…

Подавшись вперед, Шенги с отвращением, но внимательно вслушивался в яростное бормотание. Хиави говорил о потрясении, которое испытал, когда узнал, что новым Главой Гильдии станет Унсай. Как ушел из дому, ударился в загул по грязным кабакам, заливая вином свое горе и позор, крах надежд… как в каком-то трактире расползлись костыли и не справились с ними непослушные руки, и рухнул пьяный калека на земляной пол, лицом в пролитое вино и чью-то блевотину… А когда пришел в себя – понял, что лежит в постели, с мокрой тряпкой на лбу…

На Серебряном подворье…

– Они поняли, – жарко говорил Хиави, убеждая то ли Шенги, то ли себя самого, – поняли, как несправедливо обошлась со мной Гильдия, как обманул меня Лауруш! Они подсказали мне, что знания – это товар… их можно продать, дорого продать… Да, это я все придумал, с «тиной»… им надо было уничтожить корабли, да так, чтобы весь город перетрусил. Не знаю зачем, но мне плевать… я все придумал, все…

– Но в Подгорный Мир ходил не ты, – задумчиво кивнул Шенги.

– Конечно, не я! Где уж мне, на костылях! Зато я знаю вас всех. Знаю, кто польстится на деньги. Я ж не кого попало за тиной послал, я ж самую продажную душу… я…

– Подожди! – Шенги щелкнул когтями перед лицом предателя. – Вот сейчас мы и пойдем к этой продажной душе. Вы нужны мне оба.

Хиави молчал, опасливо косясь на длинные, со стальным отливом, когти.

– Хочешь идти в Допросные подвалы один? – уточнил Шенги. – За себя и за него?

Хиави размышлял всего несколько мгновений.

– Нет, – твердо сказал он. – За двоих – не хочу. Пропадать, так обоим.

– Какая же ты смышленая! – улыбнулся Хастан. – Повезло мне, что я тебя повстречал! Денег не пожалею, но имей в виду: к тебе наверняка прицепится «репей»!

– Подумаешь, «репей»! – лукаво усмехнулась Лейтиса и повела круглым плечом. – Пусть цепляют – стряхнем с подола, не в первый раз!

– Умница! – Хастан положил руку на дерзкое плечо. – Да, я спросить хотел… раньше с Шершнем и его парнями старуха ходила… что с нею стряслось?

– Господин про мою мамашу спрашивает? Померла, будь к ней подобрее Бездна, – легко солгала женщина. Она не хотела рассказывать этому сильному, интересному мужчине о своих недавних приключениях и о своем настоящем возрасте. Пусть, глядя на смазливое личико, не видит лица старухи.