Сначала старик шустро простерся перед королем, воскликнув при этом:

– Преклоняюсь пред силой и властью!

Затем пал ниц перед черным престолом, сообщив ошарашенным придворным:

– Преклоняюсь пред мудростью и опытом!

С третьим, пустым троном вышла заминка. Но бывалый царедворец Рахсан мудро рассудил про себя, что был бы трон, а наследник приложится, и растянулся перед Рассветным Престолом, прокричав:

– Преклоняюсь перед будущим, которое грядет!

Сочтя долг исполненным, вельможа поднялся на ноги и разразился страстной речью.

– Юная дева, – кричал он, бия себя в грудь, – прекрасная юная дева царственной крови, исполненная благонравия, богобоязненная, вспоенная мудростью древних ученых… Истинная дочь Светоча, зеница очей и жемчужина души своего государя-отца, да хранит его Гарх-то-Горх! Так неужели ее гордая и высокая кровь расплещется по холодным камням чужедальней земли? Неужели ее чистая и непорочная краса достанется на поругание неведомым злодеям? Неужели благородные гурлианские государи не поднимут свое доблестное войско, дабы отыскать и спасти ту, чья малейшая слезинка дороже любой из наррабанских провинций?!

Хорошо, что под золотой маской не было видно, как ошарашенно хлопал глазами Зарфест, пытаясь понять, какую царственную деву демоны занесли в эти края и почему ее непорочная краса должна достаться на поругание неведомым злодеям?

Король-отец быстрее разобрался в ситуации. Черная маска качнулась к золотой, и Эшузар шепнул сыну:

– Это он про ту чокнутую, что сбежала из Нарра-до, объявилась в Издагмире и пристроилась в ученицы к Подгорному Охотнику… ну, помнишь, нам Тагиарри писал?..

Зарфест кивнул, припоминая давнее письмо Хранителя Издагмира. А затем гурлианский государь, со свойственной ему мудростью отбросив все второстепенное, тихо изложил глубинную суть ситуации в одной краткой, емкой и неоспоримой фразе:

– Еще одно шило в мою задницу!

Унсай, вытянув босую ногу, сидел на коряге и шипел от боли: Дайру, стоя рядом на коленях, пытался соорудить для распухшей, побагровевшей стопы повязку из ровных палочек и полос материи. На полосы пошла рубаха Унсая, так что один из самых уважаемых гильдейских Охотников сейчас походил на нищего бродягу.

Неподалеку в зарослях «рыжего мшаника» хрустела ветвями Нитха: выбирала крепкий сук, чтобы сделать посох для ценного пленника.

Нургидан и Фитиль стояли по обе стороны кочки, держа мечи наготове. Они не доверяли Унсаю ни на медяк и понимали, что он только выглядит смирным. Унсай – зверь матерый.

– Скули, скули, – негромко и тяжело сказал Нургидан, когда Унсай охнул от неосторожного движения Дайру. – У меня бы ты не так заскулил. Не будь ты живым нужен для допроса, я бы тебя прямо здесь… своими руками… за учителя…

– И за матросов, что на рейде заживо сгорели, – поддержал его Дайру. – Воткнуть бы тебя башкой в эту тину…

Превозмогая боль, Унсай обернулся к Фитилю и сказал почти весело, словно два Охотника были союзниками:

– До чего кровожадные детишки нынче пошли! Мы в их возрасте такими не были!

– Вам тогда не подворачивалась такая сволочь, – объяснил ему Дайру, с треском разрывая вдоль полосу ткани.

Унсай, не обратив внимания на эту реплику, с дружеским интересом спросил бывшего напарника:

– И давно ты начал меня подозревать?

– Не очень. Сам знаешь, от напарника трудно скрывать секреты.

– Это так, – кивнул Унсай. – Ох! Полегче, юноша, это все-таки нога, а не полено…

– Готово, – поднялся Дайру с колен. – Я, конечно, не лекарь, но…

– Заметно, что не лекарь, – грустно сказал пленник и вновь перевел внимание на Фитиля. – А когда ты начал за мною следить?

– Да вот только что. Услышал, что ты пошел нести караул у Ворот. Думаю: что-то не то! Глава Гильдии болен, на Унсая свалились все его заботы… а Унсай идет присматривать за Воротами, чтоб они не сбежали! Да кому вообще нужны эти посты? Ну, влез я на дерево – и полюбовался, как ты «крысолова» по башке приласкал и в Ворота юркнул. А еще раньше туда просочились вот эти детеныши… ловко они тебя обвели!

– Детеныши, да… – Унсай глянул на Нургидана, словно видел его впервые. – Слушай, парень, а ведь я не стану про тебя молчать. Так всем и расскажу: мол, оборотень пытается втереться в Гильдию. На глазах у меня и у Фитиля перекинулся зверем… Подумай, парень, не свою ли погибель в Аргосмир на веревочке поведешь?

Нургидан побагровел. От гнева, отчаяния и стыда у него перехватило горло. Поэтому первым успел ответить Фитиль – небрежно, насмешливо, с притворным удивлением:

– Ты что, Унсай, болотным туманом надышался? Звери тебе мерещатся… А вот я не видел никаких зверюг. Как ты девчонку придушить грозил – это да, это было…