– Ладно, - отмахнулась Тиль, догадавшись, наконец, голос понизить.
– Ты не знаешь, что за развалины вон там стоят?

– Да тут кругом что ни развалины, то битый кирпич, - пожала плечами Айда.
– Почитай, при бабке моей господа новые дома складывать задумали, потому как старые ремонтировать никаких деньгов не хватит. Туточки ж раньше болото было, ну и в погребах вода...

– Не доезжая до Реверсов, налево, если свернуть за рощу, - нетерпеливо перебила Тильда, подвалами нисколько не интересующаяся.
– Такой коттедж, из песчаника, кажется.

– А, так это Крайтов дом, - медленно, будто намеренно терпение Тиль испытывая, отозвалась старуха.
– Его ещё когда поставили, и не упомнить! Поначалу-то он вдовьим домом считался, ну, чтоб мать хозяина могла в тиши обретаться. А потом старый Крайт - не дядька ваш, а евойный отец - домишко второму сынку отписал, то есть батюшке молодого хозяина. А как тот помер - не господин Карт, а папаша его - так дом-то опять к Крайтам вернулся. Стал быть, к мастеру Берри.

– Стоп!
– выставила перед собой ладонь Арьере.
– Ничего не поняла. Он наш?

– Не, теперь-то не ваш, - обстоятельно ответила служанка, двумя пальцами отерев уголки губ.
– Старый хозяин - который не отец, а мастер Берри - его продал, да не задёшево. Тама Реверсы хотели землицы прикупить, но обалдели, как узнали, сколько Крайт-то просит. Потому...

– А короче можно?

– Куда уж короче?
– обиделась старуха.
– Я и говорю. Купил его мастер, не из благородных, а откуда явился, Небо тока и знает. С женой поселился, да ребёночка они народили. А тока тот, бедолага, возьми и помри, зимы не прожил. Ну, значит, этот мастер жену в охапку, картинки свои в другую - и поминай как звали.

– Какие картинки?
– опешила Арьере.

– А мне почём знать?
– пожала пухлыми плечами служанка.
– Картинки он какие-то малевал.

– В общем, дом не наш?

– Не ваш, - согласилась Айда.

– А чей?

– Да ничей. Могёт, хозяин какой и есть, тока где он бродит, то никому не ведомо. Потому как тама призрак обретается.

– Какой призрак? Призраков не существует!
– ошалело тряхнула головой Тильда.

– Тю!
– насмешливо фыркнула старуха.
– Сама над спиритами колдует, а туда же: не существует! Точно говорю, есть тама дух. Вот чей, не скажу. Может ребёночка помершего. А, может, девки, которая на стропилах удавилась. Правда, про то разное болтают. Кто говорит, вздёрнулась она, а кто трепет, будто зарезали его.

– Кого?

– Ну, мужика, который не девка, что удавилась.

– Так, - выдохнула Тиль.
– Хорошо. Достаточно. Вели Джермину коляску заложить. Поеду и сама посмотрю.

– Так как же я велю?
– удивилась Айда.
– Он ж со столицы ещё не вернулся. Надавали поручений: и в скупку сходи, и письма отнеси, и это купи, а потом ж сами блажите.

– Ладно, - покорно согласилась Арьере, - я перестаю блажить, ты ворчать и все начинают заниматься своими делами. С ужином не спеши, буду поздно.

– Куды это вы собрались на ночь-то глядя?

– Гулять.

– Эвона! Чего удумали! Не пущу, и не ждите!

В принципе, приказ хозяйки старушка выполнила в точности, ворчать она перестала. Ну а на её трубные вопли Тиль ещё в детстве научилась внимания не обращать.

***

Конечно, с «на ночь глядя» Айда переборщила, но рядом с заброшенным домом, в котором Тиль с колонистом злосчастный дождь пережидали, всё равно было сумрачно. И очень неуютно, сыро и зябко. Стены, щедро украшенные желтоватым лишайником и следами, оставленными сыростью, насуплено смотрели на Арьере провалами окон. Разросшиеся деревья закрывали коттедж от солнца, поэтому прошлогодний плющ даже ещё зеленеть не начал, земля не просохла, а в тени, возле проёма, оставшегося от входной двери, лежали грязноватые кучки не растаявшего снега.

Тильда отёрла виски, лоб под шляпкой - несмотря на прохладную погоду, было жарко, всё-таки не привыкла она к таким долгим прогулкам - одёрнула пальто, да ещё и губы облизала. Хочешь не хочешь, а приходилось признать: от дома на самом деле тянуло какой-то потусторонней жутью.

Да тут ещё птица с куста сорвалась, порскнула, громко треща крылышками.

– А, чтоб тебя!..
– выругалась доктор, не без усилия заставляя руку опуститься, не хвататься за грудь, в которой бешено сердце колотилось.
– Чтоб у тебя всё хорошо было!
– пробормотала под нос. И насторожилась - примерещился ей вдруг не то стон, не то тихий вскрик.
– Призраков не существует!
– невесть кого заверила Арьере.

Прозвучало это не слишком убедительно.

Стон - тоненький, слабый, жалобный - повторился гораздо отчётливее, и списать его на слуховые галлюцинации уже никак не получалось.

Тильда ещё раз пальто одёрнула, подняла воротник - жар вдруг ознобом сменился. Сглотнула пересохшим горлом и осторожно, шажочек за шажочком, начала подкрадываться к стене, замирая зайцем, когда под ботинком хрустели веточки.

Сколько ей времени потребовалось, чтобы до оконного проёма добраться, Тиль понятия не имела. Наверное, не мало. А, может, и не так много, потому что «призрак» подал голос всего-то ещё раз. Но, наконец, она прижалась лопатками к стене, до боли в пальцах стискивая воротник у шеи. Длинно втянула носом воздух, закусила губу, сдвинулась влево, заглядывая в проём и...