– Ну а что же тогда?

– Не знаю. Это и пугает, - Арьере подняла голову, глядя на мужчину.
– Хотели откровенности? Что ж, извольте. Мне кажется, вам нравится манипулировать людьми. Это позволяет чувствовать себя полноценным?

Арчер глянул исподлобья - злобно. Тиль даже примерещилось, что он сейчас ударит и не рукой, а той самой тростью. Но брюнет вдруг расхохотался, да ещё не сразу успокоиться сумел.

– Ну что ж, посмотрим, - пробормотал, наконец, утирая самые настоящие слёзы.
– Всё на самом деле может оказаться забавным.

Тиль кивнула согласно, но добавлять ничего не стала, боясь пересолить. Потому как риск, конечно, дело благородное, но и про чувство меры забывать не стоит.

***

Вообще-то, Айда была туговата на ухо, но когда надо - вернее, когда не надо - приобретала поистине рысий слух. Вот и сейчас, хоть Тиль очень старательно мышкой прикинулась, старушка заявилась на кухню в самый неподходящий момент, когда Арьере свежую воду из ведра в таз переливала. А бадья не платок, её за спину не спрячешь. Оставалось только сделать вид, будто ничего такого не происходит. Потому Тильда улыбнулась приветливо, кивнула и даже ладошкой бы помахала, не будь у неё руки заняты.

К сожалению, на служанку такая доброжелательность впечатления не произвела - Айда недобро глянула из-под нависающей козырьком оборки чепца, дверь за собой решительно закрыла.

– Убрался этот-то, который высокородный?
– поинтересовалась мрачно.

– Ну да, уехал. Обещал завтра с утра навестить.

– И чего ему спонадобилось?
– ещё хмурнее спросила старуха.

– Если б знать, - легко пожала плечами Тиль, задвигая тяжеленное ведро под лавку.
– Честно говоря, я так и не поняла, зачем он сегодня-то заявился. Но раз нравится, пусть ездит. Не отказывать же ему от дома? А где у нас чистый холст хранится?

– Чего это вы удумали?
– подозрительно прищурилась Айда.
– Пошто холст вдруг стребовался?

– Небо! Да ничего я не удумала. Всего лишь хочу Карта обтереть.

– «Не удумала» - говорит!
– возмутилась служанка, с совсем не старушечьей силой отбирая у хозяйки полный таз, даже не заметив расплескавшуюся на каменный пол воду - вот как раскипятилась.
– Виданное ли дело? Барышне за мужчиной ходить! И не ждите, не допущу сраму! Не дам!

– Какого сраму не допустишь?
– осведомилась Тиль, выуживая из хлебной корзинки подсохшую булочку.
– Насколько я знаю, ты в курсе, что мы с Картом...

– Знать не знаю и не желаю!
– насупилась Айда, словно семейную реликвию прижимая таз к животу.
– А тока не дело приличной барышне на мужиков в исподнем глядеть, вот как скажу!

– Так ты же сама велела рядом с его постелью сидеть, - напомнила Тиль, не без труда откусывая от сдобы.

– Сидеть - это одно. Одеяльце там подоткнуть, водицы дать, мух отогнать - вот правильно, - отрезала служанка.
– А вы, госпожа, непотребство удумали.

– Так ведь нет ещё мух.

– А вы мне зубья не заговаривайте!

– Да ничего я не заговариваю!
– Арьере швырнула надгрызенную булку обратно в корзину, отряхнув с пальцев остатки посыпки о подол.
– Ты тоже с ума не сходи. Можно подумать, я никогда за больными не ухаживала.

– Это где ж вам довелось?
– недоверчиво фыркнула старушка.

– Да была у меня... подруга, - Тильда аккуратно расправила складки салфетки, но не накрыла корзинку, а зачем-то принялась ткань треугольником складывать, - умерла прошлой осенью. У неё тоже... Она чахоткой болела.

– Кроме вас за ней некому присмотреть было?
– обороты Айда сбавила, но позиций сдавать ещё не собиралась.
– И чегой-то не припомню у вас никаких подружаек.

– Ну вот так получилось, - усмехнулась Арьере.
– Нет, заботились о ней хорошо, сиделок наняли, дом сняли. Но ведь слуги близких не заменят.

– А вы, стал быть, ей самой близкой вышли?

– Думала, нет. Впрочем, на самом деле нет, - протянула Тиль, пытаясь сложить совсем уж маленький треугольник - ткань не поддавалась.
– Просто когда Берри меня в пансионат отправил, отец Мими приказал ей со мной дружить. Помогать, объяснить, что правильно, что неправильно и всякое такое. Видимо, это дядина работа - заплатил или услугу оказал, а, может, припугнул. Наверное, думал, будто мне так легче станет. Ну а Мими меня мигом невзлюбила: наставницам жаловалась, девочкам всякие небылицы рассказывала, даже тетради мои портила, представляешь? Это она потом призналась. Затем, собственно, и позвала.

– Ну, бывает, - не слишком уверенно заметила Айда.

– А ещё ей Грег очень нравился. Мими говорила, что вот и есть её настоящая любовь. Вроде бы и он взаимностью отвечал.

– Этот шалопай-то?
– хмыкнула старуха.
– Да он мимо себя ни одной юбки не пропускал! Ещё совсем мальчонка, а туда же, на девок заглядывался!

– Ну, пусть так, - Тильда решительно расправила салфетку, накрыла корзину.
– В общем, жрец ей сказал, что надо душу очистить. Вот она и очистила, рассказала, всё как было. Ну а я осталась, стыдным показалось её одну бросать. Только ни мне, ни ей от этого легче не стало. Почему так? Вроде бы правильно поступаешь, ради другого стараешься, а в конце концов выходит наоборот?