– Тиль, закрой рот, пожалуйста, - медленно выговорил Карт, - а то...

– А то что? Ударишь? Ха, господин Крайт, и ещё раз - ха!
– Арьере и вправду хрипло, по-вороньи хохотнула, не слишком хорошо соображая, что несёт. Теперь она не только собственные руки словно чужие видела. Ей начало мерещиться, будто она висит рядом со своим телом, близко, но всё же вне его.
– Ты себя давно в зеркале разглядывал, мастер Безупречность? Я думала, мой супруг идеален! Небо, да он тебе в подмётки не годится! Ты же... совершенство, Карт! Верный, преданный, влюблённый до безумия! Тебя даже просить ни о чём не надо, сам всё сделаешь! «Тиль, я уважаю твоё мнение!» «Тиль, это твой выбор!» «Не беспокойся Тиль, я всё решу!» Ведь именно так ты думаешь? Ну, признайся!

– Это плохо?

– Это кош-мар, Карт, - выговорила Арьере по слогам.
– Только попытайся представить, как быть - жить!
– рядом с таким совершенством! Я же перед тобой кругом виновата, кругом должна. И мне эти долги никогда не выплатить. Да если из шкуры вылезу, и близко такой не стану. Ты ведь даже в живых остался ради меня. Ты всё ради меня! Чем я могу отплатить?

– А платить обязательно?

– Я не знаю, как тебе растолковать!
– Тиль схватилась за лоб, развернулась, топнула, подняв фонтан брызг.
– Рядом с тобой жить, всё равно, что постоянно навытяжку. До одного я уже пыталась дотянуться, ничего не вышло. Но ты-то... Знаешь, чужая любовь может стать худшим наказанием. Не знаю, как ещё объяснить.

– Не надо. Я, кажется, понял. Прости за назойливость, - кивнул Карт. Теперь он под ноги смотрел, головы не поднимая.
– Собственно... Да нет, не о чем говорить. Не против, если уеду утром?

– Не против, - пробормотала Арьере.

– Ну, тогда...
– кажется, Крайт пятернёй прочесал волосы. Впрочем, может, он зачем-то другим руку поднял.
– Н-да, это тоже из романа. Ладно, и безупречные бывают банальными. Прощай, Тиль?

– Прощай, Карт.

Дождевые дорожки, бегущие по лицу, стали горячими, очень-очень солёными и мутными. Но сейчас это было совсем не лишним: вода мешала видеть.

13 глава

Вероятно, дети были в восторге от доктора Суртюра. Именно такой врач и должен пользовать малышей: маленький, даже ниже Тильды, тощенький, похожий на кузнечика. А круглые очки вкупе с ухоженной козлиной бородкой и зачёсанной на лоб реденькой чёлочкой при полном отсутствии волос на макушке, делали его немного нелепым, но милым. Говорил он тихо и вкрадчиво, скорее даже журчал успокаивающе. А ещё имел привычку постоянно трогать собеседника за локоть мягонькой ручкой.

И, вообще, его так и тянуло назвать «доктор Суртюрчик».

– Милая барышня, почему меня сразу не вызвали? Боялись побеспокоить?
– врач поверх очков глянул на Арьере укоризненными, красноватыми кроличьими глазками.
– Ну что вы, право слово, приходить на помощь пациентам сразу же - сразу же, вы слышите? И днём, и ночью, и в вёдро, и в зной - это моя прямая обязанность. А порой промедление равно смерти, об этом тоже стоит помнить.

– Видите ли, я не знала, когда он вернулся, и была уже у себя, - заторопилась Тильда, оправдываясь.
– Наш дворецкий заподозрил неладное, но кузен отказался от помощи. А ночью ему стало совсем плохо, но Джермин побоялся мне сказать... Я тот час послала, как узнала.

– Ну, не волнуйтесь, не волнуйтесь, а то и с вами нехорошее приключится, - доктор успокаивающе похлопал Тиль по локтю. Подвёл к креслу, усадил почти силком. Сам рядом присел, наклонив голову к плечу, прислушался к пульсу, но часов при этом почему-то не достал.
– Вам сколько лет, милая моя? Не рожали?

– Нет, - оторопела Арьере.

– Девица?
– деловито поинтересовался доктор.

– Нет. Какое это имеет отношение к Карту?
– спросила Тильда, начиная подозревать самое нехорошее.

– Абсолютно никакого, - ласково признался врач, наконец, отпустив руку Тиль. Суртюр снял очки, протёр полой сюртука, сунул обе дужки в рот.
– Дело в вас, милая моя. Видите ли, я убеждён, что женщины, отказывающиеся от счастья материнства, сознательно обрекают себя на раннее увядание. Ваша нервозность и несколько истеричные реакции свидетельствуют о...

– Доктор, давайте обо мне потом, - взмолилась Арьере.
– Что с кузеном?

– Вашим кузеном?
– врач недоумённо похлопал морщинистыми, лишёнными ресниц веками.
– Ах, да-да, господин Крайт. Боюсь, милая моя, порадовать вас нечем. Подозреваю, что это инфлюэнца[1]. Видите ли, в Арьергерде уже имеется несколько заболевших. Правда, данное явление может носить случайный характер, такое бывает. Вот вам, к примеру, три года тому назад...

– Инфлюэнца, - повторила Тиль, откидываясь на спинку кресла, и даже глаза прикрыла от облегчения, - выходит, зря перепугалась.

– Ну что вы, - укорил доктор, кажется, несколько обиженный за невнимание.
– Благодарить Небо в нашем случае рано, слишком рано. Боюсь, положение господина Крайта совсем незавидно.

– Я понимаю, что это не слишком приятно, да и опасно. Но он ещё молодой сильный мужчина. Что ему простуда?

– Ох уж мне эти восторженные барышни!
– мелко, будто сухой горох сыпя, рассмеялся Суртюр, не вынимая дужек из рта, но поглядывая лукаво.
– Милая моя, если б бравая выправка свидетельствовала о здоровье, то я работы лишился. У вашего кузена очень нехорошие хрипы, очень. Честно говоря, я никак не ожидал увидеть столь, кажется, благополучного человека в таком плачевном состоянии. Верно, мне приходилось наблюдать и барышень из вполне достойных семей. Но то юные дамы, изнуряющие себя совсем неуместными...