– Можно сказать и так, - пробормотала Тильда, чувствуя, что краснеет, как институтка, которую уличные оборванцы освистали. Что её смутило, она и сама понять не могла.
– Я госпожа Арьере.

– Вот прямо и госпожа?
– будто удивлённо присвистнул нахал.

Мужчина щелчком пальца сдвинул шляпу ещё дальше на затылок, и стало совсем непонятно, на чём она держится. Уж точно не на шнурках, свободной петлей болтающихся у него под подбородком. Квадратным, каким-то очень рельефным и не совсем аккуратно выбритым подбородком.

– Что вас удивляет?
– холодно поинтересовалась Тильда.

– Да не, ничего такого, - Доусен - Арьере почему-то сразу запомнила, что он именно Доусен, да ещё и Джерк - поскрёб ногтями скулу.
– Просто у вас тут всё так... заковыристо.

Вот на заковыристость он явно не тянул, на господина, впрочем, тоже. Но и на крестьянина или рабочего не смахивал. Чем-то рыжеволосый походил на парнишку, который заставил Тиль горшки колотить. Правда, про того с первого взгляда всё понятно стало, а про Доусена не сразу и скажешь, откуда взялся. Речь неправильная, да ещё выговор незнакомый, а лицо вполне породистое.

– Ну так что, госпожа, проводить вас или как? А то вы вон вся запачкались.

– Дойти до дома грязная юбка мне не помешает, - машинально ответила Тиль.
– Так откуда вы тут взялись?

– Сказал уже: пришёл, - снова разулыбался Доусен, сунув большие пальцы за ремень, будто обняв ладонями вульгарно большую горящую на солнце пряжку.
– Гулял, вот и пригулял. Я тут неподалёку живу, вон там, за лесочком и ещё через поле наискосок.

– В усадьбе Реверов?

– Ага, они самые. Меня старая мэм наняла за лошадками присматривать. Внучку её втемяшило в дурную башку конезавод устроить. Вроде как новую породу вывести хочет. Вот и выписала вместе с кобылами. Так что я теперь тут обитаю.

– Так вы из колоний!
– догадалась, наконец, Тиль.

– Верно, оттуда я и есть. Только не надо говорить, мол, «из колоний», мы давно из-под короны-то утекли.

– Простите, - промямлила Арьере, понимая, что опять краснеет.
– Вообще-то, я тоже там родилась.

– Да? По вам и не скажешь!
– изумился Доусен.
– Уж слишком...
– он скривился, видимо, пытаясь слово подобрать.
– Как местные.

– Это как же?

– Ну, такие. В спине будто палка, нос до неба, физиономия, как скисшее молоко, а глаза, что у снулой рыбы. «Да, мастер. Нет, мастер». А какой я им «мастер»? Они же в медяк таких не ценят.

– То есть, мы чопорные?
– предположила Тиль.

– Во-во, эт’ вы верно подметили, такие и есть. Ну так как, проводить?

– Я же сказала, что не нужно.

– Ну, как знаете, - не стал настаивать Доусен, вероятно, никуда её провожать и не собиравшийся.
– Тогда ещё увидимся. Хотя нет, стойте-ка.

И тут этот непонятный колонист отколол такую штуку, что Тиль просто на месте замерла, хлопая ресницами: мужчина встал на колено, невозмутимо юбку ей приподнял и эдак деловито на туфле затянул развязавшуюся ленту - между прочим, насквозь мокрую и грязную. А потом спокойно подол оправил.

– Так-то лучше, - сказал невозмутимо, с колена не поднимаясь, а опершись на него локтем и глядя на Арьере снизу вверх.
– Наступите ещё и грохнетесь. Платье-то, конечно, и без того вконец испорчено, не хватало лишь расшибиться.

– Спасибо, - мяукнула Тильда, не придумав ничего умнее.

Да ещё и таращась на наглеца во все глаза. Кстати, у Доусена они оказались не серые, не голубые и не зелёные, а что-то среднее, ускользающий такой цвет, неопределённый, но почему-то леденец напоминающий. Отвисший же ворот проклятой рубахи продемонстрировал мужскую грудь до самого пояса. Впрочем, наверное, там уже вовсе и не грудь была, а живот. Хотя «живот» - это что-то толстое, здесь же...

– Ну, я пошёл?
– непонятно спросил наглец. Арьере только кивнула в ответ.
– Слушайте, а почему у вас бока такие жёсткие?

– Что?
– не сразу сообразила Тиль.
– А-а, это корсет, - ляпнула и тут же язык себе прикусила, да поздно.

– Мог бы и сам додуматься!
– хмыкнул колонист и захохотал.

Выпрямился - легко, ну точь-в-точь танцор - и ушёл, продолжая смеяться, даже ржать. Получалось у него это, наверное, ничуть не хуже, чем у «лошадок» с которыми его выписали.

***

Предсказуемость Крайта начинала раздражать. Всё-таки не только в женщине, но и в мужчине должна хоть какая-то загадка быть, а тут! Ну где мог Карт приводить нервы в порядок? В библиотеке, конечно. Там он и оказался, сидел себе в кресле, книжку читал. И даже лётная куртка валялась тут же, на полу. Почему-то эта куртка особенно Тиль не понравилась.

Понятно, госпожу Арьере он мгновенно заметил. А, может, даже и услышал, когда ещё в коридоре была. Но вставать не стал, только голову поднял, заложив пальцем страницу. Тильда постояла на пороге, барабаня ногтями по косяку и пытаясь понять, что же её так разозлило. Не брошенная же одежда, в самом деле!