— Значит, так оно и было?

— Не совсем. Террористы пытались атаковать офисы лордеров, и автобус просто оказался у них на пути. Все погибли. Не думаю, что они именно этого хотели.

— Но случилось то, что случилось. Они убили Роберта и всех остальных ребят, — возмущенно говорю я. — Неважно, что они пытались сделать. Может быть, террористы хотели убить других людей, которые заслужили или не заслужили смерти, а не детей. Но убили именно детей.

— И да, и нет.

— Ты о чем?

— Робби умер не в автобусе.

— Что? Но ведь на мемориальном камне его имя. Откуда ты знаешь?

— Я был там.

Потрясенная, я смотрю на Мака. Оказывается, я не задала самый важный вопрос. А ведь могла бы догадаться, если бы сама поворочала мозгами.

«Лево» вибрирует.

— Ты в порядке?

Смотрю на руку — 4.3. Пожимаю плечами.

— Пока что да. Шоколадка есть?

— И этого хватит?

Он находит шоколадку, я съедаю, сосредоточившись на ее сладости и дыхании. Уровень понемногу повышается до 5.

— Извини. Ничего не могу с этим поделать.

— Неприятная, должно быть, штука.

— Если разозлюсь, будет хуже.

Делаю глубокий вдох.

— Пожалуйста. Можешь сказать, что там на самом деле случилось?

— Выдержишь?

— Думаю, что да.

И Мак рассказывает. Он был в передней части автобуса, удар же пришелся в основном по задней. Ему запомнились взрывы, дым, крики и наступившее потом молчание. Все как в моем сне. Мак получил легкое ранение головы, его вытащили. Роберт стоял там же и все кричал «Кэсси! Кэсси!» — звал подружку. Похоже, его даже не зацепило. А потом Мак вырубился.

В больнице у него спрашивали, что он видел в тот день. Мак сказал, что ничего не помнит. Что отключился, хотя на самом деле потерял сознание позже. Ему, кажется, поверили. Выйдя из больницы, он узнал, что в списке погибших значатся Кэсси и Роберт.

— Но если Роберт не пострадал, что могло с ним случиться?

— Я не знаю наверняка. А спрашивать боялся.

Он смотрит в сторону, тени бегут по его лицу, и за ними я вижу непреходящую вину. За то, что он жив. За то, что так и не рассказал миру о Роберте. И еще... Он знает. Есть в этой истории то, что Мак держит при себе.

Он поднимается со стула, открывает ящик, достает и протягивает мне фотографию.

— Это они, Роберт и Кэсси.

Я смотрю на него и вижу маму: тот же квадратный подбородок, те же волнистые волосы. Обычный парень, обнимающий девушку. Настоящую красавицу. С идеальной кожей, милым, в форме сердечка личиком, шелковистыми, цвета меда волосами. Она была идеалом, пока не оказалась, к несчастью для себя, в том автобусе.

— Но что случилось с ним?

— Некоторое время назад я пытался найти его на веб-сайтах пропавших без вести, но не нашел. Вряд ли тебя будут объявлять пропавшим без вести, если считают убитым.

— Но ведь у тебя есть свое мнение насчет того, что произошло с ним.

— Возможно.

— И что же?

Он молчит. Колеблется.

— Думаю, его зачистили.

Я смотрю на него растерянно. Как же так?

— Зачистили? Но его не могли зачистить. Так поступают только с преступниками.

— Конечно. Но почему пропадает так много детей? Что с ними происходит? Послушай. Робби был так сильно травмирован случившимся, что они решили зачистить его и таким образом сохранить как полезного гражданина. Они пытались помочь ему, полагая, что иначе он не выдержит.

По лицу Мака я вижу, что он с этим не согласен, но я в полной растерянности и не знаю, что делать. Пропавшие без вести дети? Что он такое говорит? Неужели зачистку и в самом деле применяют в отношении детей, которые не являются преступниками?

— Что это за сайты с пропавшими без вести? Я о таких впервые слышу.

— Послушай, Кайла, это очень важно. То, о чем никогда нельзя упоминать. Секрет.

— Что?

— Идем.

Я иду за ним в заднюю комнату. Там полнейший беспорядок, разбросанная одежда, но потом он убирает кое-что, и я понимаю: это все для того, чтобы спрятать компьютер.

— Это немножко — или множко — незаконно. Машинка неразрешенная, так что держи рот на замке.

— О.

Мак показывает мне несколько подпольных, неподконтрольных лордерам веб-сайтов, управляющихся с территории Европы и Соединенных Штатов. Веб-сайты, посвященные пропавшим без вести, это лишь одна категория. Пропавших — огромное число, но большинство из них — дети.

— Сколько тебе лет? — спрашивает Мак.

— Шестнадцать.

Он печатает. Шестнадцать — женский — блондинка — зеленые глаза.