Мы выходим из машины, и нас сканируют с головы до ног. Несколько человек быстро осматривают салон. И я снова не могу ничего с собой поделать — меня охватывает страх. Но лордеры как будто ничего не замечают. Нас загоняют в машину.

— С чего вся эта суета? — спрашиваю я.

— Не беспокойся, Кайла. Возможно, опасаются нападения, но они справятся. Как всегда.

Смотрю на нее краем глаза. Как-то неубедительно она это сказала. Как будто в том, что лордеры решают все вопросы, нет ничего хорошего, а скорее даже наоборот.

Воображение, Кайла. Соберись.

— Войдите! — подает голос доктор Лизандер. Голос знакомый, ясный и чистый, но не громкий. Подниматься доктору не нужно — она привыкла к тому, что ей подчиняются без вопросов.

Мама ушла со знакомой медсестрой пить чай, и я в приемной одна. Встаю и торопливо прохожу в дверь — в коридоре остаются два лордера.

— Доброе утро, Кайла. — В отличие от моей мамы и лордеров — да и меня, если уж на то пошло, — доктор Лизандер совершенно невозмутима. Спокойна. Такой она всегда была и всегда будет. За темными глазами — аналитический, но не жестокий ум; отстраненность не отменяет внимательности.

Ловлю себя на том, что улыбаюсь ей и ощущаю странную уверенность. «Осторожно, опасность», — шепчет внутренний голос.

— Сегодня ты рада меня видеть.

— Да. — Я сажусь напротив ее стола.

Лицо доктора Лизандер смягчается.

— Приятно слышать, но почему?

Пожимаю плечами.

— Вы — всегда вы. Одна и та же.

Она вскидывает бровь.

— Даже не знаю, как воспринимать твое замечание. Хотя, конечно, оно в высшей степени точное. — Доктор бросает взгляд на компьютер, касается экрана. — Итак, если сегодня ты ощущаешь комфорт в стабильности и непрерывности, то какие перемены, случившиеся или потенциальные, тебя беспокоят? — Она смотрит на меня.

Спрятаться некуда. «Скажи правду, но не всю, а только малую часть», — шепчет голос. Я моргаю.

— Боялась ехать сегодня в больницу.

— Чего именно боялась?

— Всех этих проверок. В прошлый раз нас останавливали на дорогах, а сегодня обыскивали машины.

Она склоняет голову чуточку набок, словно прислушивается к своим мыслям.

— Страх — вещь разумная и обоснованная. Ты же знаешь, кто такие террористы? Прошла информация о подготовке атаки на больницу, поэтому охрана была усилена.

Я смотрю на нее большими глазами.

— И вы не боитесь?

Доктор пожимает плечами.

— Нет. Я пережила слишком много тревог, чтобы чего-то бояться. — Она откидывается на спинку стула. — Но мне любопытно, почему это так беспокоит тебя.

Террористы, бомбы, взрывы, крики и...

— Расскажи мне, Кайла...

— Возле нашей школы есть мемориал. Шесть лет назад террористы напали на автобус со школьниками. Большинство их погибло.

— Да, да, понятно. Ты стала понимать причинно-следственную связь: террористы — смерть.

— Но как они могли? Убивать детей... Они же ничего не сделали.

— Неудачное стечение обстоятельств. — Доктор пожимает плечами.

— Они же были детьми! Настоящими, живыми людьми!

— Разумеется. — Ее брови прыгают вверх. — Настоящие, живые люди страдают каждый день, и это причиняет боль их близким.

— Вы как будто отделяете себя от них, — говорю я медленно.

Удивление в ее глазах не притворное, а настоящее.

— Очень хорошо, Кайла. И ты права, я отделяю себя от них.

— Почему?

Она пожимает плечами.

— Отчасти потому, что я — врач. Я не могу облегчить боль каждому и вынуждена думать о тех, кому в состоянии помочь.

Отчасти. Говорит не все. Но я не настолько тупа, чтобы пытаться содрать коросту на ее ранах, — это ее работа — ковыряться в моих.

Она снова смотрит на экран.

— Вижу, и в школе, и в Группе у тебя все хорошо; ты обзавелась друзьями. У тебя больше не было отключек. Это очень хорошо. Как с кошмарами? — Сверлит меня взглядом.

«Попала в каменную башню и бьюсь о стены...»

— Так что?

И тут я переключаюсь. Сама не знаю почему. Рассказываю ей свой сон с нападением на автобус. Описываю крики, кровь на окнах, запах горящего топлива и плоти. Она слушает и в какой-то момент вздрагивает от отвращения. Значит, и у нее не все под контролем.

Доктор поднимает руку, и я останавливаюсь.

— У тебя слишком живое воображение. Но теперь я понимаю, почему эти проверки так тебя встревожили. Здесь, Кайла, тебе ничто не угрожает. Больница — одно из самых безопасных мест.