– Где он научился так драться?

– Полагаю, что на войне. А потом, когда я был совсем маленьким, мне кажется, он подрабатывал наёмником, хотя никогда в этом не признается, - задумчиво изрёк Клемин. – А затем решил оставить напряжённую и опасную работу и вместе с надёжным партнёром, господином Фрестером, открыл агентство. У нас был привлекательный конёк, да и до сих пор им остаётся: пока Фрестеры занимаются бумажными делами, Койеры бороздят моря и океаны.

– И что, мастер Койер всех пассажиров шантажирует, как только у него появляется такая возможность?

Капитан закончил с перевязкой и отошёл немного назад, чтобы осмотреть свою работу. Вид у него был утомлённый: было похоже, что молодой человек не спал более суток.

– У него негативное отношение к пиратам, иногда перерастающее в паранойю. Но мы с морскими разбойниками не каждый месяц сталкиваемся, поэтому в остальное время отец спокоен и редко покидает каюту. Разве что ко мне выходит - попридираться для порядка.

– О да, я заметил, как он ненавидит пиратов. Та бойня на палубе была весьма показательной. Да ваш отец одержим убийством этих ребят! Что они ему сделали? Потопили его корабль? Почему бы тогда ему не отлавливать их в свободное время и не резать в своё удовольствие? Сделать из этого хобби!

Кристофер не скрывал накопившееся недовольство. Делиться с Койерами сокровищами? Может, этот наглец Лейцер ещё и со всем экипажем попросит разделить добычу? Не дождётся!

Клемин устало опустился на стул, снял шляпу и провёл рукой по волосам.

– Вы, конечно же, считаете, что мой отец – негодяй, обманывающий честных людей. Поверьте, единственная причина, по которой он на вас накинулся, - он считает, что вы виноваты в нападении пиратов на наш корабль. Только это, ничего более. Если нападений больше не будет, а я продолжу убеждать его в неправоте, он изменит своё мнение и даже лично принесёт вам извинения, что возможно дождаться от него реже редкого.

– А до тех пор я буду считать, что он – негодяй, обманывающий честных людей, - морщась от боли, парень втиснулся в рубашку и стал застёгивать пуговицы одной рукой. – А если не секрет, за что он так ненавидит пиратов? Нет, я тоже их не жалую, как и любой человек, но не бросаюсь на них с ножом при одном лишь виде. Вы ответите мне, или я захожу за рамки дозволенного?

– Да, я могу ответить на вопрос, если это поможет вам понять позицию моего отца.

– Едва ли. Но я весь во внимании.

Вместо ответа Клемин поднялся во весь рост и снял наряд. На спине, подобно неровным рисункам на песке, застыли ужасающего вида шрамы. Нитями и пятнами разных размеров они перебегали на грудь и руки, хотя большая часть была на спине. Почему-то эти паутинки вызывали ассоциации с работами современных художников, наносящих случайные штрихи и выводящих в последствие систему, отчего их картины, по их же заверению, «многослойны и со смыслом». Кристофер прикусил губу, разглядывая изуродованное тело капитана.

– Шесть лет назад я попал в плен к пиратам. Мы с ребятами перевозили какой-то груз, не сказать, что очень уж ценный. Всю команду перебили, а за меня у агентства потребовали выкуп, - ровным голосом, будто речь шла вовсе не о его прошлом, рассказывал Клемин. – Отец не пошёл на компромисс, а отправился по следу этих разбойников. Целый месяц я пробыл в плену, и почти каждый день меня пытали – по определённой схеме, для порядка, как я полагаю. Отец нашёл меня связанным и в луже крови. Слышал, что с теми пиратами он обошёлся весьма жестоко, даже бесчеловечно, но сам не видел. Я тогда приходил в себя и просто был счастлив, что отец рядом.

Кристофер понял, что ему позволили увидеть шрамы и услышать историю лишь потому, что капитан испытывал вину за случившееся с пассажиром. И из-за необходимости как-то оправдать отца. При других обстоятельствах он бы ни за что не рассказал об этом первому встречному.

– После этого он стал плавать с вами?

– Да. Винит себя, что в тот злополучный день не был со мной на корабле. Говорит, что дал бы отпор пиратам, - Клемин спрятал шрамы под рубашкой. – Не ругайте его. Он верит в то, что считает правильным, и поступает в соответствии с принципами. Разве вы повели бы себя иначе?

Кристофер усмехнулся. Принципы. Это ведь не та вещь, которая выдаётся людям с рождения. Каждый приобретает их по дороге к забвению, и у каждого складывается свой собственный ряд принципов.

– Вы, Клемин Койер, давите мне на совесть. Ваш отец давит мне на горло. Мне определённо не нравится ваша семья.

Капитан понимающе наклонил голову набок.

– Простите, - сказал он как-то по-детски невинно, как будто извинялся за разбитую тарелку или порванную штанину. Вид у него при этом был настолько виноватый, что вся злость Кристофера в мгновение ока испарилась.