Когда же я решила поговорить с ним на более серьезную тему, тон Кинга меня напугал.

— Здесь не о чем говорить, — сказал он, а я отвернулась на эту ложь. Потому что сказать хотелось многое, например: что ему нужно навсегда отказаться от мысли быть принесенным в жертву. — Не думай, что ситуация изменилась.

Я молчала и рассматривала фрески с изображением рыб и осьминогов.

— Мы не можем притвориться, что все хорошо, еще хотя бы на несколько часов? — спросил он.

— Нет.

— Я убил Хейн!

Я резко на него посмотрела.

— Ты… что?

Кинг поднял подбородок.

— Я убил ее, — я не могла вымолвить ни слова. — Я пришел в ее дом, и она сказала мне, что убила тебя. Признала это перед всей своей семьей. Я не выдержал, достал меч и казнил ее на месте.

— О, нет… Нет!

— Хоть она и не подчинилась моему приказу о твоей безопасности, и все мои действия были обоснованы, ее семья требует справедливости, или нас ждет гражданская война.

Я зажала руками рот. Просто не могла поверить в это.

— Каллиас вступится за ее честь, чтобы урегулировать спор, — продолжил Кинг.

— Но… но почему?

— Потому что я попросил его об этом, — ответил Кинг. — Он должен понять, на чьей стороне справедливость, иначе мы потеряем много людей.

— Тогда вонзи в него тот кинжал.

Тогда ведь все обойдется.

— Нет, — Кинг опустил голову. — Казнь должна состояться. Кинжал не сработает.

Я встала, и Кинг опустил взгляд на мою обнаженную грудь, но я прикрылась тканью, не желая отвлекаться от разговора. И от своей злости.

— Что ты городишь?

Кинг снова опустил взгляд на пол.

— Я говорю, что ничего не изменилось. Я все равно умру.

Я вонзила ногти в свои ладони.

— С какого это хрена?

— Тише, Миа, — он поднял руку. — Мой народ, женщины и дети — важнее нас.

Я знала об этом. Вернее, я действительно это понимала.

— Я бы никогда не попросила тебя отвернуться от них. Никогда. Ты предан им, и нет ничего важнее этой преданности. Я просто прошу тебя рассмотреть другие варианты.

Бога ради, я только обрела его. И сама мысль о том, что я его потеряю, была невыносимой. Это было слишком больно.

— Таких нет, — Кинг отвернулся.

— Всегда есть другие варианты, Кинг. Мы можем уйти…

— Нет. Я думал над любыми возможными вариантами, и только это решение позволит сохранить мир. Но должна пролиться кровь. Моя кровь.

Ебаная Хейн! Почему из-за тебя произошло то, что я не могу изменить?

А затем меня пронзила другая мысль.

— Но Хейн тебя не прокляла. Ты умрешь. На самом деле умрешь!

Я никогда больше его не увижу.

Кинг кивнул, явно осознавая, что это значит.

Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

Я обернула ткань вокруг себя, подвернув кончик в декольте, и направилась к двери.

— Боги, женщина, куда ты направляешься?

— Сейчас я не могу оставаться здесь. Я не могу дышать. Я не могу думать.

Я не смогу без него жить…

После наших занятий любовью во мне вспыхнул луч надежды. Я надеялась, что мы пройдем через все это и выживем, что мы останемся вместе. Но этого не произойдет…

Я уже подошла к двери, когда Кинг остановил меня.

— Подожди! Ты же Провидец, — воодушевленно сказал он.

Я посмотрела в его глаза, не понимая, к чему он клонит. А потом до меня дошло.

— Ты в своем уме?

Кинг медленно подошел ко мне. Вода с его влажных после ванны волос капала на его загорелую кожу.

— Ты нашлешь на меня проклятие, Миа. Обречешь на то, чтобы я ходил по этой земле столько, сколько нам потребуется. А затем, в будущем ты освободишь меня.

Я на дрожащих ногах подошла к кровати и упала на задницу. Да, не села, а именно упала.

— Это единственное решение, — он сел рядом со мной и улыбнулся, заправляя влажную прядь волос за мое ухо. — Каллиас меня убьет, а ты вернешь обратно.

Я посмотрела в глубину его светящихся голубых глаз.

— Ты просишь приговорить тебя к годам ужасной боли. Я не могу этого сделать.

Так много вещей могут пойти не так. Я понятия не имела, как насылается это проклятие. И даже если кто-то меня этому научит, а я сделаю что-то не так, в итоге он будет мертв. А даже если все пройдет хорошо, то хорошим это не назовешь, потому что перед освобождением он будет мучиться три тысячи лет.