— Этого не может быть!

Вдруг он посмотрел на свою руку с такой брезгливостью, будто бы испугавшись только что проявленной грубости.

Я отвернулась.

— Я сбежала, прежде чем ты…

— Я не знаю, что сказать, — прошептал он.

— Это был не ты, — слезы текли по моему лицу. — Ну, не совсем ты…

Он уставился в пол.

— И ты все равно позволила мне быть с тобой. Не возненавидела меня.

Кинг собирался сказать что-то еще, но замолчал и направился к двери.

— Ты еще не стал тем человеком, — сказала я. — И ты не можешь чувствовать вину за то, что еще не произошло.

— Мы не можем отрицать того, что внутри меня уже посеялись семена зла.

— Куда ты идешь?

Его грудь вздымалась от гнева, и он тяжело сглотнул.

— Я…я буду биться с Каллиасом на рассвете.

Он почти вышел за дверь, когда я поняла, что это произойдет уже очень скоро.

— Кинг? — окликнула его я дрожащим голосом, а мой тон умолял его рассказать мне о том, что творится в его голове.

Он даже не посмотрел на меня, возможно, потому что не мог.

— Я должен ставить благополучие моих людей превыше всего прочего, — он вздохнул. — И если твой рассказ — правда, то все правильно. Ты не можешь меня проклясть.

— О чем ты?

Его широкие мощные плечи поднялись и упали.

— Я заслуживаю смерти.

— Нет. Давай придумаем какой-нибудь другой выход.

Красивые глаза Кинга были холодны, как лед.

— Нет другого выхода.

Кинг ушел, а меня прорвало. Я сломлена. Пережив столько боли, я натолкнулась на глухую стену. «Я сломаю тебя, Миа» — сказал мне тот Кинг в ту ужасную ночь. И он был чертовски прав. Я была абсолютно сломлена, разбита.

Глава 12

— Мы не можем отрицать того, что внутри меня уже посеялись семена зла.

Как только взошло солнце, я последовала за массовым потоком людей за пределы дворцовых стен на огромное ристалище, окруженное трибунами, напоминающее мне арену гладиаторов.

Казалось, сюда стеклось все племя минойцев с оттенками кожи от темно-коричневого до светло-оливкового. У некоторых из них были прямые волосы, у некоторых вьющиеся. Большинство мужчин оборачивали свои бедра светлой хлопковой тканью и заплетали свои волосы в хвост или косу, а женщины носили тоги из грубой окрашенной в разные цвета ткани. Окажись я здесь в другой ситуации, я бы стала задавать вопросы, которые были бы так важны и интересны следующим поколениям, но моему сердцу было слишком тяжело осознавать, что эта цивилизация скоро исчезнет, и, возможно, сейчас я была свидетелем начала ее крушения. Не уверенная в том, что я смогу наблюдать за событием, собравшем здесь столько народу, но и не способная уйти, я села на последнем ряду высоких каменных ступеней рядом с женщинами в белых платках. Они были намного старше меня и в отличие от других зрителей казались удрученными. Остальные же люди вели себя как безумные дикари, пришедшие посмотреть на боксерский поединок между чемпионами. Я не могла в это поверить.

Варвары!

Я сидела на самом краю, вытирая слезы и все еще обдумывая, как из этого всего можно выпутаться.

— Все хорошо, дорогая, — сказала мне одна из четырех женщин, присев рядом со мной.

Я вежливо улыбнулась, но промолчала.

— Ты та женщина, о которой упоминала Хейн? — спросила она, и все четверо уставились на меня в ожидании ответа.

— Простите?

— Ты — Миа? Провидец?

— Я думаю, вы меня с кем-то перепутали, — я встала, но женщина схватила меня за руку.

— Это работа Хейн! — она указала на отметину на моем запястье (не клеймо Кинга, а на шрам от Хейн). — Сядь. Не вынуждай меня грубить.

Ее касание послало через мою руку электрический разряд, и у меня не было сил ей сопротивляться, поэтому я села обратно на ступени.

— Чего ты хочешь?

— Хейн правда пыталась тебя убить?

Конечно, сначала ее пыталась убить я, но меня же спрашивают не о том.

Я кивнула.

— Это правда, что она положила глаз на Каллиаса?

Я кивнула.

Женщина и ее подруги что-то потрясенно забормотали, но из-за рева толпы я ни черта не слышала.

— Значит, наш король казнил ее за дело.

— Разумеется — да.

Женщина торжественно кивнула.

— Нам жаль, что мы не расправились с ней, когда тому способствовали обстоятельства.

— Что вы имеете в виду? — спросила я.

— Скажем так… мы знали, что Хейн использует свой дар… в несанкционированных целях. Она была испорчена, как и все Провидцы, нарушающие свою присягу.

— Я не следую вашим правилам.

— Но ты не одна из тех людей нашего вида, которые используют свой дар ради достижения власти и получения денег, бросая вызов богам и естественному порядку вещей. Они становятся сумасшедшими животными, которых необходимо наказать. Ее смерть была неизбежна.

— Так вы все — Провидцы?

— Мы старейшины.

У меня накопилось к ним так много вопросов, например о том, кто такие вообще Провидцы, и как работает наш дар, но времени не было.

— Тогда вы можете остановить все это, — взмолилась я.